∆ И ТОГДА ОН ЗАДУШИЛ МАЛЬЧИКА — “Московский Комсомолец”
Теги: возможно сфабрикованные обвинения, лечение педофилов, преступления, секс, сколько педофилам дают на Западе, США
Категория: СМИ (архив)И ТОГДА ОН ЗАДУШИЛ МАЛЬЧИКА — “Московский Комсомолец”
09.02.2000 00:00
Елена Салина, Юлия Азман
Криминал
И ТОГДА ОН ЗАДУШИЛ МАЛЬЧИКАНам часто пишут из мест заключения. Обычно жалуются на несправедливое осуждение. Понятно, что проверить все приговоры мы не в силах, хотя и помним, что процент судебных ошибок достаточно велик. Иногда раскаиваются в совершенном. Но трудно считать покаяние искренним, если в конце приписка: “Вину свою осознал полностью, а потому помогите выбраться поскорее на волю”. Вину-то, допустим, осознал, а как насчет искупления? А есть письма, вызывающие просто омерзение. Одно такое лежит сейчас передо мной. “Конечно, были бы у нас справедливые законы…” — традиционно сетует 40-летний Геннадий С., осужденный к 6 годам за изнасилование 13-летней дочери. Исходя соплями и слезами по поводу собственной загубленной жизни, он разъясняет журналистам разницу между статьями УК “изнасилование” и “развратные действия”, подробно описывает свое анатомическое строение и строение дочери. Теперь мы знаем о Геннадии почти все: параметры его детородного органа как в напряженном, так и в обычном состоянии; как этот орган ведет себя при опьянении хозяина; состав мазка, указывающий, извините, на несоблюдение автором элементарных правил гигиены; что “возможно, это было сделано пальцем руки” и много чего еще. Не знаем только главного — позволительно ли после произошедшего вообще назвать его “человеком разумным”? Пусть статьи УК различаются способами насилия. Нам важнее другое: сам факт насилия над личностью — своим ребенком! — автор письма считает мелким бытовым эпизодом, эдаким невинным “умопомрачением”, ну нашло и нашло. Существо, способное только жрать водку и удовлетворять свою похоть без разбору, вдруг кто-то засунул за решетку, лишив этих насущных физиологических потребностей… Обидно ведь! Жалобы во все мыслимые инстанции теперь строчит не только мать осужденного (это еще куда ни шло), но и жена, вызвавшая милицию, и даже жители его родного села. Мол, чего в семье не бывает, стерпится-слюбится, а мужика жалко. А самое страшное — знаете что? Дочь пишет ему в зону трогательные письма и “обещает приехать на свиданку”. Так, может, и вправду ничего особенного не случилось? Может, это давно стало нормой жизни? Психиатры так не считают. Тех, кто насилует детей, они называют педофилами и настойчиво рекомендуют им пройти курс лечения. Сегодняшняя подборка материалов как раз об этом. Сергея Гудкова сразу окрестили “подольским потрошителем”. Еще бы — поначалу, год назад, оперативники приписали ему чуть ли не все последние загадочные убийства в Подольском районе. И вот накануне Нового года над душегубом состоялся суд. Но обвинялся Гудков уже только в одном убийстве — 7-летнего Саши Максимова. Доказать его причастность к остальным преступлениям следствию не удалось. Во время процесса судья несколько раз спрашивала, убивал ли он кого-то еще. И всякий раз подсудимый отвечал по-разному: то признавался, что часто насиловал и убивал еще и женщин, а то вовсе сообщал, что все это придумал. 6 января прошлого года первоклассник Саша домой не вернулся. Его поиски и обращения в милицию ничего не дали. Не дождавшись никаких вестей о судьбе сына, следующей ночью Сашина мать покончила с собой — отравилась таблетками. А 8 января подросток из соседнего дома вышел погулять с собакой и обомлел — на дне оврага он увидел вмерзший в лед труп мальчика. Саша лежал у деревца без курточки. Его свитер был задран к подбородку, брючки спущены до колен, серый шарф затянут на два узла. Накануне была оттепель, а в тот день подморозило, и приехавшим милиционерам пришлось вырубать тело изо льда топором. В тот же день по подозрению в убийстве был задержан 26-летний Сергей Гудков, проживающий в том же доме, в соседнем подъезде. Мать и сына похоронили в один день. А оперативники начали поднимать архив нераскрытых убийств в Подольске и районе за последние несколько лет, поскольку Гудкова прорвало: каждый день он признавался все в новых преступлениях. Он заявил, что вел дневник, в котором описывал, предварительно зашифровав, все свои похождения. Тетрадку в 96 листов отыскали, примитивный шифр был обозначен прямо на обложке, но ничего существенного почерпнуть из дневника не удалось. Даже убийство первоклассника там не фигурировало. …В судебной клетке Гудков сидит понуро, говорит еле слышно. Вытянутый свитер неряшливо заправлен в видавшие виды штаны. У него большие красные глаза, и он здорово смахивает на жалкую, зашуганную крысу. В убийстве ребенка признается, а в сексуальном насилии — нет. На вопрос судьи, откуда же у мальчика прижизненные повреждения в прямой кишке, отвечать не хочет. На другой день вдруг заявляет, что у него часто бывают провалы в памяти. До ареста Серега по кличке Гудзон работал во множестве мест, но все как-то до первой получки. А по специальности он тракторист. И очень любил играть в кораблики из спичечных коробков, запускать бумажные самолетики и вырезать из вкладышей к жвачке фигуристых теток. Соседи помнят его как тихого парня, который всегда хороводился с маленькими детьми. Сам он говорит, что в последнее время много пил, “чтобы быть взрослее”. Людей по жизни боялся, причем всех, отчего трезвым из дома старался не выходить. Но вырасти из “детских штанишек” никак не удавалось: взрослые по-прежнему считали его никчемным, и только с детьми ему было легко и просто. Признается, что детей “очень любит”, всегда с удовольствием играет с ними в войну, казаки-разбойники. По словам Гудкова, в сочельник он пил вместе с матерью — с утра “оприходовал” больше бутылки водки. На улицу подался ближе к вечеру, деньги у него еще были, но выпить было уже не с кем. А тут подошел соседский мальчишка Саша и попросил купить мороженое. “Дядя Сережа” купил вафельный стаканчик и горячительного — себе. Решили вместе пойти на горку — за дом, к оврагу. Там катались на какой-то железяке, а потом… Потом на Гудкова “что-то нашло”. Тяжело вздохнув, после паузы подсудимый продолжает: “Захотел, но не получилось… У пьяного у меня ничего не получалось обычно. Я хотел с ним все сделать, пока он был в бессознательном состоянии”. Но мальчик стал кричать и вырываться, и тогда Сергей задушил его, крепко стянув концы шарфика. Через пять минут “дядя Сережа” был уже дома, где, выпив еще водки и честно рассказав матери о произошедшем, лег спать. А когда Гудков увидел, что все ищут пропавшего ребенка, ему стало казаться, что он вовсе не душил Сашу, что мальчишка давно уже дома. Экспертиза признала Гудкова ограниченно вменяемым, то есть отдающим отчет в своих действиях, но не полностью. И адвокат попросил суд учесть некоторое “умопомрачение” его подзащитного. Московский областной суд приговорил Сергея Гудкова к 20 годам лишения свободы с принудительным лечением у психиатра. Подразумевается, что, когда в свои 47 лет он выйдет из тюрьмы, это будет вполне нормальный человек без патологического влечения к детям. Но так ли это? Ограниченная вменяемость — относительно новое для нашего судопроизводства понятие. Такое заключение экспертов не отменяет наказания, но при этом оно должно подкрепляться медицинским воздействием, даже принудительным. А каков уровень медицины в наших зонах, знают все. Вылечить в тюрьме педофила невозможно. Бывшие пациенты пишут врачам письма: да, ребята, я виноват, отсижу. Но выйду-то я таким же! Очевидно, что для осужденных, страдающих сексуальными расстройствами, нужны специальные исправительные учреждения. Кстати, в США эту проблему решают совсем иначе. Раз эти люди могут быть социально адаптированы, считают американские законодатели, незачем тратить деньги на их содержание в тюрьме. И оставляют их под домашним арестом, заставляя при этом регулярно посещать врача.
- leshsh: С 14 до 18 – по закону «дети»?
- Детский Де Сад — “Московский Комсомолец”
- ∆ ПЕДОФИЛЫ НАПАЛИ НА МАЛЬЧИКА, ПОКА ОН ГУЛЯЛ С СОБАКОЙ — “Московский Комсомолец”
- ∆ По следам педофила — “Московский Комсомолец”</
- ∆ ДЕТСКИЙ CEKC — “Московский Комсомолец”
Написать комментарий