Экономить репрессии

14.05.2010 14:08
Владимир Овчинский
В Концепции развития уголовно-исполнительной системы в Российской Федерации до 2020 года , представленной руководством Минюста и ФСИН Президенту России Дмитрию Медведеву, предлагается кардинально изменить учреждения исполнения наказания, шире использовать условно-досрочное освобождение, перевести часть преступлений небольшой тяжести в административные правонарушения, а тяжких – в преступления средней тяжести, шире использовать такие виды наказания, как условное осуждение, краткосрочные аресты, домашние аресты и штрафы вместо лишения свободы. По всем этим вопросам готовятся законопроекты.

Давайте попытаемся разобраться, что мы можем получиить в итоге от реализации предложений, содержащихся в концепции.

Начнем с последних: более широкое применение условного осуждения, штрафов и арестов как видов уголовного наказания, а также домашнего ареста. С кого мы собираемся брать штрафы: с будущих безработных, воров и грабителей? Где реализовывать краткосрочные аресты? Нужны арестные дома. Нужна их охрана, другой персонал. Но на какие средства предполагается все это делать?

Что означает домашний арест? Ведь многие осужденные в быту пьянствовали, хулиганили, употребляли наркотики, избивали соседей. И что, предлагается их вернуть в ту же среду, которая помогла им стать преступниками, и назвать это мерой наказания? Чтобы они, не испытав на себе реального наказания, вновь продолжали отравлять жизнь окружающим?

Если говорить о “гуманизации” наказания, то в последние годы у нас основной мерой наказания стало условное осуждение к лишению свободы. В 2009г. – 45% всех осужденных. Собственно лишение свободы применялось в 2009 г. только к 32% всех осужденных. Остальные преступники были вообще осуждены либо к штрафам, либо к исправительным работам.

Предлагается также “декриминализация” наказания – перевод преступлений небольшой тяжести в разряд административных правонарушений, а тяжких – в преступления средней тяжести. В декабре 2003 г. уже декриминализировали все, что можно. После этого нельзя привлечь к уголовной ответственности большинство хулиганов, если они издевались над людьми без оружия. Нельзя привлечь и лиц, которые незаконно носят холодное, охотничье или травматическое оружие. Что еще предлагается декриминализировать? И по каким преступлениям предлагается понизить их тяжесть?

О расширении практики условно-досрочного освобождения. Действительно, тюрьмы и колонии – это не лучшие места для “перевоспитания” преступников. Но кто в них сейчас сидит?
Вот какие данные приводятся в документах самой ФСИН :

“Криминогенный состав осужденных продолжает ухудшаться. Растет количество лиц, осужденных за тяжкие и особо тяжкие преступления. Несколько лет назад их численность составляла 30-35%. Сегодня она превысила 70 процентов (!). Каждый четвертый отбывает наказание за убийство и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, каждый пятый – за разбой или грабеж. 46% осужденных отбывают наказание второй раз и более. Наметилась тенденция к омоложению состава осужденных. Около одной трети лиц, отбывающих наказание, не старше 25 лет.

Увеличивается количество лиц с повышенной агрессивностью и возбудимостью, с психическими отклонениями. Сегодня в местах лишения свободы содержится более 600 тысяч человек, склонных к различных формам деструктивного поведения – агрессии, конфликтам, членовредительству, суициду, в том числе: 78 тыс. человек с признаками психических отклонений; 127 тыс. человек с повышенной агрессивностью и импульсивностью;54 тыс. человек – наркоманы; 28 тысяч человек – алкоголики; 88 тыс. человек, склонных к суициду и членовредительству; 210 тыс. человек, склонных к другим формам деструктивного поведения; 51 тыс. человек с лидерскими качествами и отрицательной направленность “.

Остановимся на последней категории. Свыше 51 тыс. осужденных – это лидеры преступной среды (”воры в законе”, “смотрящие”, криминальные авторитеты, главари банд и ОПГ). Возраст двух третей таких лидеров составляет 30-50 лет, то есть, это в основном зрелые люди, имеющие устойчивые жизненные установки, достаточный опыт противоправной деятельности. Национальный состав лидеров разнообразен. Например, 33% “воров в законе”, находящихся в местах лишения свободы, составляют грузины, 32% – русские, 8% – армяне, 5% – азербайджанцы; остальные являются представителями других национальностей.

Лидеры криминальной среды пытаются осуществлять в местах лишения свободы властные, идеологические, экономические, координационные и контрразведывательные функции. Нередко они организуют беспорядки, голодовки, сбор средств в “общаки”, дискредитируют соперников, проводят “коронацию” союзников, дезорганизуют работу общественных формирований осужденных, осуществляют подкуп представителей администрации, выявляют агентов и через низ дезинформируют администрацию, предпринимают усилия по вербовке лиц из числа персонала учреждения, в том числе и за счет своих связей на свободе. Для манипулирования волей осужденных они используют различные возможности, способы и средства: угрозы, насилие, вовлечение в азартные игры и т.д”.

Используя процессы “гуманизации”, лидеры зачастую избирают тактику давления на администрацию колоний путем массового написания необоснованных жалоб, групповых эксцессов в жилых и производственных зонах, клеветнические публикаций в СМИ и т.п.

Теперь представим, что произойдет в обществе, если будет значительно расширена практика условно-досрочного освобождения. Возникнут “встречные потоки”. С одной стороны, масса амнистированных и условно-досрочно освобожденных преступников, которые никогда не работали и ничего кроме совершения преступлений делать не умели, попадет в обстановку растущей безработицы и безденежья. А, с другой, масса тех, кто совершил преступления из-за безработицы и безденежья, попадет в места лишения свободы – под контроль оставшихся там сидеть лидеров преступной среды.

В складывающейся кризисной ситуации надо говорить не о “гуманизации наказания”, а об “экономии репрессий”. Это не замена слов. Это – разнопорядковые явления.

При “экономии репрессий” речь должна идти не о массовом условно-досрочном освобождении по формальным признакам. Допустим, при амнистии и условно-досрочном освобождении лиц, совершивших преступления небольшой и средней тяжести, на свободу выходят все педофилы, большинство воров и хулиганов, значительная часть грабителей и вымогателей. Но лица, которые совершили тяжкие преступления в сфере экономики, продолжат оставаться в местах лишения свободы.
Не разумнее ли было бы в условиях кризиса восстановить конфискацию имущества как вид наказания, и именно с ее помощью наказывать экономических преступников, не сажая их в тюрьму?

Это, конечно, для теоретиков уголовного права весьма спорный вопрос. Но мы живем в кризисе. А кризис диктует свои правила игры.

Глава Следственного комитета РФ приводит такие данные: в 2008 г. в России условно-досрочно освобожден фактически каждый второй осужденный из категории особо опасных преступников. Только за шесть месяцев 2008 г. снова получили приговор почти 28 тыс. подобных лиц, которых суд выпустил из колоний раньше назначенного срока. На воле они опять стали убивать, насиловать и грабить.

Говоря об “экономии репрессий”, нельзя не коснуться и вопроса о государственном надзоре (контроле) за лицами, отбывшими наказание (попавшими под амнистию). В советское время действовал институт административного надзора за отбывшими наказание. Теперь “воры в законе”, главари банд, насильники, педофилы, маньяки-убийцы, террористы (не говоря уже об “обычных” ворах, грабителях, мошенниках) выходят на свободу и ими НИКТО НЕ ЗАНИМАЕТСЯ. Их никто не регистрирует, им не устанавливается никаких ограничений в передвижении и устройстве на работу.

Пора понять, что общественная опасность конкретных лиц не исчезает после формального отбытия наказания. “Экономия репрессий” и заключается в том, чтобы эта потенциальная опасность вновь не превращалась в реальную.

О том, что система исполнения наказания в стране тяжело больна и нуждается в радикальном лечении, знает вся страна.

С начала нового XXI века через эту систему прошло более 10 миллионов человек. Всего в нашей стране проживает не менее 30 миллионов лиц, судимых за уголовные и экономические преступления. У каждого из них есть родственники, друзья, знакомые. Вот и получается, что система исполнения наказания стала частью жизни фактически каждого жителя России.

Болезнь системы имеет много симптомов. Но самое страшное – это то, что полная закрытость системы в последние годы породила там такую страшную раковую опухоль, как пытки и издевательства над осужденными в колониях и тюрьмах и арестованными в СИЗО.

Бывшие руководители ФСИН всегда отрицали наличие этой тяжелой болезни. Но 2009 год стал взрывным в этом отношении. Следственными органами в пытках и убийствах обвинены крупные региональные руководители системы.

Новое руководство ФСИН проводит глобальную “чистку”. И одновременно организует реформу системы. Тоже глобальную.

Что касается “чистки”, ее поддерживает любой здравомыслящий человек. Но, что касается реформы, то здесь возникают весьма тревожные вопросы.

Авторы концепции считают, что реформирование пройдет в три этапа вплоть до 2020 года. Первый этап уже начался. Он длится до 2012 г. В течение этого времени предусматривается разработка и принятие целевых программ, изменение законодательства. Также предусматривается более широкое внедрение в судебную практику альтернативных наказаний, подготовка правовой базы для создания государственной службы пробации (социальной помощи), перепрофилирование части колоний и СИЗО в тюрьмы особого режима.

В период с 2013 по 2016 гг. предполагается перепрофилировать большую часть учреждений в тюрьмы общего и усиленного режимов, создать новые колонии-поселения, сеть социальных центров постпенитенциарной адаптации, службу пробации в Минюсте.

Заключительный этап – 2017-2020 гг. – это завершение реформы и планирование развития уголовно-исполнительной системы в будущем.

Согласно планам реформирования, осужденные несовершеннолетние будут отбывать наказание в 33-х воспитательных домах. Наряду с этим предлагается сохранить для выполнения специальных медицинских задач 84 лечебно-исправительных и лечебно-медицинских учреждений. Осужденные к лишению свободы за преступления по неосторожности, а также осужденные впервые за такие преступления будут отбывать наказание в 210 колониях-поселениях двух видов: колониях с усиленным наблюдением и обычных колоних-поселениях. Основным критерием для направления туда осужденных будет оценка тяжести совершенных ими преступлений и наличие рецидива. Кроме этого предполагается законодательно закрепить возможность перемещения в колонии-поселения лиц, отбывающих наказания в тюрьмах, при наличии комплекса положительных характеристик, поощрений и заключения, что человек встал на путь исправления. Одновременно предполагается возможность перемещения из колонии-поселения в тюрьму тех осужденных, которые наоборот ведут себя отрицательно либо совершают новые преступления или административные правонарушения.

Колонии-поселения с усиленным наблюдением планируется организовывать в виде стационарных учреждений с развитым производством и инфраструктурой. Колонии-поселения обычного типа предусматривают временное размещение и работу на строящихся или развивающихся государственных объектах. Руководители ФСИН говорят, что во многом эти колонии-поселения будут напоминать существовавшие в прошлом спецкомендатуры для отбывания таких уголовно-правовых мер, как условное осуждение с обязательным привлечением к труду и условное освобождение из мест лишения свободы с обязательным направлением на стройки народного хозяйства.

Также планируется строительство 428(!!) тюрем трех видов: тюрем общего, усиленного и особого режима.

Теперь давайте попробуем разобраться в сути реформы.

Ее разработчики постоянно подчеркивают, что реформа проводится ради двух главных целей. Первая – отход от системы ГУЛАГа, который, по их мнению, в настоящее время состоит в перевоспитании через труд и в действующей отрядной системе в колониях. Вторая – переход к европейским стандартам содержания осужденных в тюрьмах.

По поводу ГУЛАГа. Сама постановка вопроса – странная. ГУЛАГа нет уже 50 лет. В 1961 г. было изменено все законодательство, которое регламентирует исполнение наказаний. Мы 19 лет живем как бы при демократии. Нашу систему исполнения наказания с 1996 года постоянно инспектируют ревизоры из Совета Европы. При чем здесь ГУЛАГ?

О труде. А чем осужденным заниматься, кроме как принудительным трудом?

В Обзоре наилучших видов практики обращения с заключенными, представленном ООН на 12-ом Конгрессе по предупреждению преступности и уголовному правосудию, труд назван одним из главных факторов отбытия наказания и перевоспитания осужденных любой категории (а согласно концепции ФСИН в тюрьмах особого режима ТРУДА НЕ БУДЕТ).

Кроме того, разработчики реформы сами себе противоречат. Они прямо говорят, что стремятся создать колонии-поселения по типу спецкомендатур, которые были созданы при Щелокове. Но ведь спецкомендатуры – это тоже принудительный труд на стройках народного хозяйства времен “развитого социализма”.

Что касается отрядной системы, которую разработчики концепции называют “порочной”, то ее эффективность отмечалась даже на многих международных форумах ученых (тех же конгрессах ООН).
Теперь о европейских стандартах. Есть швейцарские тюрьмы, похожие на дома отдыха, а есть французские. Например, такая как La Sante в Париже. Здесь постоянно высокий уровень самоубийств. Камеры переполнены. Душ можно принимать не более 2-х раз в неделю. Количество крыс таково, что, как пишут французские журналисты, осужденные подвешивают свои вещи к потолку, чтобы крысы их не съели ночью.

Реформаторы предполагают, что в 428 тюрьмы будет переведено не менее 400 тыс. осужденных. По нашим расчетам – не менее 500 тыс. Напомним, что сейчас в 7 имеющихся тюрьмах (построенных до 1917 г.) отбывает наказание менее 3-х тыс. человек. Реально ли в условиях финансово-экономического кризиса, который неизвестно когда закончится , и какие будет иметь последствия, построить такое количество тюрем? Откуда появятся деньги на тюрьмы (а чтобы построить 428 современных тюрьмы по евростандартам потребуется не менее 500 миллиардов рублей ), если в докладе ФСИН об основных направлениях деятельности в 2009-2011 гг. отмечалось, что из действующих в настоящее время технических комплексов охраны и надзора 65% разработаны и установлены на объектах в 1980-1985 гг., 30% технических средств охраны и надзора выработали по два и более срока эксплуатации. Укомплектованность подразделений охраны, режима и надзора пультами оперативной связи составляет 25%, из которых 40% выработали установленные сроки и нормы эксплуатации и подлежат ремонту или списанию. Уровень технической оснащенности оперативных служб СИЗО и тюрем составляет 17,6% от установленных норм. Оперативные подразделения учреждений, исполняющих уголовные наказания, находятся в еще более сложных условиях, имея техническую оснащенность на уровне 12%. Значительная часть имеющихся технических средств морально устарела, ресурсные сроки их эксплуатации истекли.
Так, может быть, сначала надо обеспечить нормальное функционирование действующей системы, а потом создавать глобальные прожекты по ее реформированию?

Никто из разработчиков не говорит об экономическом обосновании реформы ФСИН. Но ведь деньги потребуются не только на строительство тюрем, перепрофилирование колоний. При переходе на тюремный вариант неминуемо возрастет численность личного состава самой ФСИН.

И, вообще, не создадим ли мы нечто худшее ГУЛАГа? Ведь в тюрьмах будет гораздо меньше работы в сравнении с колониями (а в 21-й тюрьме особого режима труд вообще не предусмотрен ), ограничено пребывание на воздухе. Гноить заживо людей – это лучше ГУЛАГа?

Реформу предлагается завершить к 2016 г. Это означает, что все 500 тысяч осужденных должны быть переведены из колоний в тюрьмы до этого срока. Но у половины из них сроки лишения свободы обязывают содержать их именно в колониях. Ведь перевод в тюрьму – это ухудшение положения осужденного. Здесь нужен новый приговор суда. А за одно и то же преступление и по международным нормам, и по нашим законам не судят. Значит, не просчитаны даже основополагающие положения реформы?

И самое главное. Избавит ли предлагаемая реформа ФСИН от раковой опухоли пыток, унижений, издевательств и коррупции? Может ли система исполнения наказания в условиях приоритета тюрьмы стать более открытой?

Ссылка на источник

• педофилия статья ук рф
• Педофил любил в казарме
• покажи мне уилл макбрайд

Наказание без преступления – ребята годы отсидели в тюрьме за убийство, которого не совершали
20.04.2010
Когда речь идет об убийцах и педофилах, украинцы возмущаются несовершенством отечественного законодательства, которое предусматривает очень маленькие сроки за подобные злодеяния. Но если представить, что невиновный человек может отсидеть лет десять за чужое убийство, становится действительно жутко. И таких, в нашей стране немало.
Владимиру Чухраю и Николаю Кулику было всего восемнадцать. Ребята были уверены, что жизнь только начинается. Парни строили планы на будущее, подумывали о ВУЗах и женитьбе. Но все мечты ребят оказались перечеркнуты в один день, когда их вызвали на допрос в милицию. Осенью 1998 года Владимир уехал из дому в милицейском «бобике». Домой парень вернулся только через восемь с половиной лет.
- Мне очень запомнилось два крайних окна в кабинете оперативников, где нас мучили. Было очень сильное желание выпрыгнуть в окно, но там были решетки. Те стены перечеркнули всю мою молодость, жизнь, всю мою перспективу, учебу, семью, – говорит Владимир Чухрай.
Другу Володи – Николаю – было тогда еще шестнадцать. Под пытками парня заставили признаться в преступлении, которого он не совершал.
- Били сильно, и пальцы зажимали, и на лом вешали. Это такая железяка, под руки труба вешается, и ты висишь. Я когда уже висел в кабинетах, так и говорю – давайте я буду уже что-то подписывать, – рассказывает Николай.
Был еще и третий товарищ, с ним поступили также. Но где он сейчас, парни даже не знают. Николай отсидел в тюрьме шесть с половиной лет от звонка до звонка. Володя должен был освободиться только в 2012 году. Но случилось чудо – нашли настоящего убийцу, который во все признался. Оперативник, который работал с преступником, не хочет, чтобы его лицо увидела вся страна. Ведь он говорит о неприятных для его коллег вещах.
- Осенью 2005 года осужденный за совершение бандитизма и покушения на убийство к двенадцати годам лишения свободы гражданин Луганский Григорий Михайлович, житель города Киева, решил сотрудничать со следствием. Он привел нас в нужное место. Сказал: отсчитайте сверху шестой кирпич, удалите его, за ним ниша, там лежит револьвер кольт и более сотни патронов к нему, – говорит оперативный работник, работавший над раскрытием преступления.
Еще через мгновение мужчина признался, что из этого револьвера уже стрелял в людей. Это произошло девятнадцатого августа 1998 года в обычной киевской многоэтажке. Жительница того подъезда Людмила Петровна – соседка потерпевших. Женщина до сих пор помнит тот роковой вечер в деталях, но рассказывает о происшествии, едва ли, не впервые. В то время милиция совсем не заинтересовалась показаниями женщины. В материалах дела указаны только чистосердечные признания ребят.
- Я его видела. Он стоял, вот где почтовые ящики, и в окно выглядывал, поджидал. Ну, лет тридцать ему было. Потом знаете, такой был выстрел, как будто лампочка лопнула. Я говорю: вот паразиты, опять разбили лампочку! А дочка мне говорит: мама, ложись на пол, это убивают Петю, стреляют, – вспоминает Людмила Петровна.
Оперативник, который установил настоящего убийцу, говорит, что в деле не было никаких конкретных доказательств вины ребят, которым пришлось расплачиваться за чужое преступление. А годы, проведенные на зоне, серьезно потрепали двух товарищей.
- Я и туберкулезом переболел на зоне, и в двадцатке был, и в психбольницу два раза попадал. У меня были нервные срывы на этой почве, что ни за что сижу. Я подсчитал, у меня только шестьдесят тысяч ушло на передачи, которые носила мать. Шесть лет же прошло, – говорит Николай Кулик.
Но с парнем Фемида вновь сыграла злую шутку – парню присудили только тридцать тысяч гривен моральной компенсации. Понятно, что даже суммы в десятки раз больше не смогут вернуть годы молодости, оставленные в тюрьме. Володю вообще не спешили освобождать из неволи. Помог посторонний, но неравнодушный человек. Руку к освобождению Владимира приложила бывший народный депутат Любовь Стасив. Но и ей это далось нелегко.
- Один прокурор мне говорит: что-то не верится, что настоящий убийца так просто признался. Я его спросила, есть ли у него дети. Он отвечает: да, четверо. Тогда и говорю: не боитесь, что и с вашими детьми когда-нибудь может приключиться такая неприятность? – вспоминает Любовь Стасив.
Тогда Володю освободили за полторы недели. Парень говорит, что если бы не помощь народной избранницы, то сидел бы до конца срока. Правда, воля встретила Владимира очень недружелюбно. Парень несколько раз пробовал устраиваться на работу в супермаркеты, но везде узнавали, что он судим, и отказывались брать.
Материалы относительно настоящего убийцы уже пять лет лежат в прокуратуре. А дело против трех товарищей закрыли не потому, что они непричастны к убийству, а потому, что их вину не удалось доказать. Николаю через два года удалось добиться отмены судимости. А вот Володя до сих пор по документам – убийца. Сейчас он устроился работать таксистом. Говорит, даже потому, чтобы не сидеть в четырех стенах. За годы, проведенные в тюрьме, парень стал очень верующим человеком, и сейчас даже благодарен настоящему убийце за то, что тот признался в своем преступлении. А Николай собирается добиваться адекватной компенсации в Европейском суде. Тем временем, от наших прокуроров и судей друзья даже не услышали банального «Извините».

Ссылка на источник

• маленькие дети.порно. детская порнография.
• Калифорнийская девочка сошлась со своим похитителем
• секс снятый на мобильный телефон

Почему почти никого из обвиняемых по уголовным делам не оправдают
17:44 17.04.2010

Практически никто из обвиняемых в уголовном преступлении не может сколько-нибудь серьезно надеяться на оправдательный приговор. Такова реальность, об этом говорит статистика. А она, как известно, вещь упрямая и объективная, если только не пытаться манипулировать цифрами. Более того, статистика дает если и не неожиданный, то четкий ответ на вопрос: почему в уголовных коллегиях судов наблюдается устойчивый обвинительный уклон. Становится также понятно, почему в системе арбитражных судов (в отличие от судов общей юрисдикции) нет какого-либо очевидного уклона в решениях, почему они смелее в своих действиях…

Итак, каждый судья в России выносит от 0,16 до 0,24 оправдательных приговоров в год. То есть ни одного. Лишь раз в 5-7 лет судья оглашает такой приговор. Слово “негусто” в данном случае даже чрезмерно мягкое!

Откуда такие цифры? Они получены на основе статистических данных и нехитрых расчетов. Так, известно, сколько в судах общей юрисдикции всей страны работает судей. Около 23 000. Несложно предположить, сколько из них специализируются именно на уголовных делах – от 1/3 до половины от этого числа. Это от 7667 до 11500. Теперь нам требуется знать, сколько всего в стране вынесено оправдательных приговоров. За 2009 год полных данных нет. Используем данные за 2008 год — 1825. После этого делим количество судей (специализирующихся на уголовных делах) на число оправдательных приговоров и получаем те самые цифры, которые указаны выше — от 0,16 до 0,24.

Данные о количестве судей в России и оправдательных приговоров в 2008 году мы взяли из материалов исследования, проведенного Институтом проблем правоведения при Европейском университете в Санкт-Петербурге. Название исследования говорит само за себя — “Обвинительный уклон в уголовном процессе: фактор прокурора”. В распоряжении Право.Ru оказался полный текст исследования. Опираясь на него, мы и готовили данную статью.

Три причины, которыми принято объяснять то, что судьи выносят только обвинительные приговоры. Но эти причины – лишь прикрытие одной самое главной причины

Причина первая: многие судьи пришли из прокуратуры и остаются во власти своих прошлых профессиональных навыков — воспринимают себя как борцов с преступностью, а не защитников закона. Кроме того, судьи продолжают с сочувствием относиться к бывшим сослуживцам — прокурорам и закрывают глаза на недостатки в их работе.

Вторая причина: большинство судей получили юридическое образование еще в советское время и поэтому подходят к судебному процессу по старинке — защиту воспринимают как неизбежную и малозначащую формальность, а обвинителя, как представителя государственных интересов, слушают внимательно и внимают ему.

Третья причина: большая нагрузка на судей, из-за чего в рассмотрении дел возникает спешка. У судьи нет возможности тщательно разбираться с обстоятельствами каждого дела, поэтому часто приговоры выносятся на основе слабых доказательств.

Несомненно, все эти причины имеют значение. Однако очевидно, что все они — субъективного свойства. Старые профессиональные привычки, образование, полученное в советские годы, большая загрузка… Разве может все это рассматриваться как серьезные реальные препятствия оправдать обвиняемого, если его вина не доказана или в материалах следствия много огрехов, оставляющих неясности? Сочувствие к бывшим сослуживцам — важная вещь, но для всего есть пределы. Существует еще и здравый смысл, понимание того, что в твоих руках жизнь и судьба человека, его близких. Да и много ли времени надо профессиональному судье, чтобы понять, что в деле есть нестыковки?!

В Европе и Америке в судьи тоже часто приходят из прокуроров. И там тоже случается, что судья не совсем беспристрастен, так как благоволит к бывшим сослуживцам. Но такие случаи становятся поводом для серьезного разбирательства.

Однажды в Европейский суд по правам человека поступила жалоба на судью, рассматривающего дело “Пирсак” (Piersak) против Бельгии. Гражданин жаловался на то, что судья, ведя процесс, демонстрировал явную зависимость от позиции прокуратуры, в которой работал прежде (до того, как был назначен судьей). И жалоба была удовлетворена: ЕСПЧ констатировал, что на процессе создавалась лишь видимость независимости суда. Это нарушает статью 6 Европейской конвенции по правам человека. Кроме того, отметил ЕСПЧ, судья проявлял навыки, приобретенные в другой профессии.

В России все по-другому. Судьи часто идут на поводу у обвинения, и уличить их в этом очень сложно, практически невозможно.

Если в серьез отнестись к 3 указанным выше причинам, то нетрудно предположить, что они все же не настолько серьезны, чтобы их невозможно было устранить. Тем более, что в этом – устранении явного обвинительного уклона в судах – принимает участие даже Президент РФ Дмитрий Медведев, которому журналисты во время одной из пресс-конференций указали на подозрительно низкий процент оправдательных приговоров (они почти отсутствуют). Президент предпринял реальные шаги, направленные на гуманизацию законодательства. Сначала Дмитрий Медведев сказал о необходимости заменять содержание под стражей на другие виды наказаний в своем послании федеральному собранию (об этом мы писали здесь). Позже он сам инициировал внесение в УК поправок, смягчающих наказание и отменяющих уголовное преследование за экономические преступления (подробнее об этом вы можете прочитать здесь).

С подачи же президента серьезному реформированию подверглось МВД России (мы рассказывали об этом, например, здесь), менее серьезному — следственный комитет и прокуратура (материалы об этом выложены здесь и тут). И что же? Каков результат? К сожалению, никакого. Судьи по-прежнему выносят обвинительные приговоры даже тогда, когда доказательства вины очень рыхлые. Чего стоит, например, дело предпринимателя Олега Рощина, которого суд приговорил к 18 годам тюрьмы за экономическое преступление, мягко говоря, слабо доказанное (об этом мы подробно писали здесь).

Получается, даже Президент РФ не в состоянии отучить судей от неких старых привычек, устранить их архаичные установки? Почему? Только из-за указанных выше причин? Не верится!

Может быть, надо сменить весь судейский корпус и тогда проблема будет решена? К сожалению, и на этот вопрос нельзя ответить утвердительно. У практики поголовных оправдательных приговоров есть другое объяснение. И оно напрямую затрагивает интересы судей. Снова обратимся к статистике. Она укажет, где искать причину.

Немногочисленные оправдательные приговоры выносятся главным образом по делам частного обвинения, рассматриваемым без прокурора

Таковы две особенности дел, по которым выносится основная масса оправдательных приговоров. Первая: составы преступлений. В основном это не тяжкие преступления, классифицируемые по статьям “Оскорбление”, “Клевета”, “Побои”, “Умышленное нанесение легкого вреда здоровью”, по 4 статьям УК РФ — части 1 статьи 115, части 1 статьи 116, части 1 статьи 129 и статье 130. То есть, это дела так называемого частного обвинения. Разбирательство инициируется исключительно по заявлению пострадавшего, дело может быть прекращено по его же инициативе.

Вторая особенность таких дел: в них практически никогда не участвует прокурор. Иными словами, это дела, в которых просто нет государственного обвинителя.

На такие дела приходится 68% всех оправдательных приговоров, 76% решений о прекращении дела по реабилитирующим обстоятельствам и 24 % вердиктов о прекращении по иным обстоятельствам (чаще всего, по примирению сторон).

Уголовные дела нечастного обвинения (с участием прокурора): оправдательных приговоров почти нет

Исключив все дела частного обвинения, мы располагаем только такими делами, в которых обвинение представлено прокуратурой. Из 1000 таких дел только по двум вынесены оправдательные приговоры. И лишь 5 прекращены по реабилитирующим обстоятельствам.

Несложно предположить, что именно присутствие или отсутствие в деле прокурора является определяющим фактором в том, каким будет решение суда. Если в деле есть прокурор, на оправдание можно почти не надеяться.

Хитрость судей: прекращение дела по нереабилитирующим основаниям. И подсудимый освобожден, и прокурор не в обиде

Почти 20% из тех уголовных дел, по которым обвиняемые не отправлены в тюрьму, прекращены именно по нереабилитирующим основаниям. Поэтому если в деле недостаточно доказательств или нарушены правила расследования, судья может либо признать вину подсудимого недоказанной, либо прекратить дело по формальным основаниям. Разумеется, чаще всего судьи выбирают второй вариант.

Почему? Ответ становится очевидным, если вспомнить, какие именно основания являются нереабилитирующими, позволяющими прекратить дело. Таких оснований два: примирение сторон или деятельное раскаяние. Примирение сторон происходит по желанию самих сторон — потерпевшего и подсудимого. Судья разрешает или не разрешает примирение, независимо от мнения прокурора.

Деятельное раскаяние инициируется следователем. Оно должно быть поддержано прокурором. Если на суде речь заходит о раскаянии, значит, прокурор поддержал его.

Но самое главное: в обоих случаях (и при примерении сторон, и при деятельном раскаянии) интересы прокурора не страдают, так как прекращение дела по таким основаниям автоматически подразумевает признание подсудимым своей вины в полном размере. Значит, следователи и прокурор потрудились хорошо, так как вина доказана.И никому не обидно – ни прокурору, ни подсудимому. И судье такое решение не грозит неприятностями.

Поэтому если вина подсудимого не доказана или доказательства недостаточны и при этом есть возможность либо оправдать подсудимого, либо прекратить дело по нереабилитирующим основаниям, то судья выберет именно второй вариант. Ведь если вынести оправдательный приговор, это будет означать, что работа следствия и прокурора оценена “на двойку”. Кстати, прекращение дела по нереабилитирующим основаниям хорошо еще и тем, что подсудимый не сможет требовать компенсацию от государства (это можно делать, если дело закрыто по реабилитирующим основаниям).

Прокуроры — ярые противники оправдательных приговоров. Чем это объясняется?

Объяснить это несложно. Как мы уже говорили выше, оправдательный приговор — это “двойка” следствию и прокуратуре. Получается, они не смогли собрать доказательств. Если бы все заключалось только в моральных оценках, то ситуация не была бы такой удручающей. Источник нашего портала в прокуратуре, пожелавший остаться неназванным, подтвердил, что за каждый оправдательный приговор прокурор получает выговор, а три выговора в год – увольнение.

Почему судьи боятся опечалить прокурора оправдательным приговором. 4 действительно веских причины

Это лишь теоретически суды стоят выше прокуратуры и вольны принимать независимые решения. На самом деле, все несколько иначе. Есть четыре реальные и совершенно не субъективные причины, касающиеся личных интересов судей:

Первая причина: прокуратура всегда обжалует оправдательные приговоры (почему, сказано чуть выше), добиваясь его отмены.

Вторая причина: судью, вынесшего оправдательный приговор, прокуратура может обвинить в коррупции. За этим последуют проверки не только в отношении самого судьи, но и всего суда, его председателя. Разумеется, все это не радует председателя, и он не поощряет оправдательные приговоры.

Третья причина: судью могут привлечь к уголовной ответственности. Это, правда, может сделать только генеральный прокурор. Однако следственные действия проводит прокуратура того города, где находится суд.

Четвертая причина: прокуратуре принадлежит право вето при назначении судей. ККС направляет заявления претендентов на должность судей для проверки (на достоверность и правдивость) именно в прокуратуру. Поэтому она может забраковать того или иного претендента. Этим отчасти объясняется, почему так легко проходят в судьи прокуроры.

Словом, у прокуратуры есть масса возможностей создать служебные, карьерные проблемы судье. И вероятно, этим объясняется большая свобода арбитражных судей в вынесении решений – в арбитражных процессах не участвуют прокуроры, и не давят на судей.

Главная причина обвинительного уклона: судьи зависимы от прокуроров, обвинение не является только стороной судебного процесса

Как видим, судья и прокурор в чем-то зависимы друг от друга. Каждый из них имеет возможность осложнить жизнь другого (помним о том, что оправдательный приговор оборачивается выговором для прокурора). Поэтому судьи, не желая вступать в конфронтацию с прокуратурой и превращать жизнь в бесконечные проверки, выносят обвинительные приговоры. Как говорится, от греха подальше. Этим объясняется и откровенно хамское порой, неуважительное по отношению к суду поведение некоторых прокуроров на процессах.

Иногда, чтобы не обижать прокурора, не будить в нем зверя, судьи пытаются найти некое соломоново решение, как говорится, и нашим, и вашим. За что и страдают. Мы рассказывали недавно о суде над “педофилом” в Санкт-Петербурге. Судья в своем решении фактически указала, что вина подсудимого не доказана, однако вынесла, хотя и мягкий, но обвинительный приговор. Но прокуратура все равно начала проверку судьи на коррупционность… (подробнее об этом можно прочитать здесь).

Но сам факт, что судья готов поддержать обвинение, даже если оно не представило убедительных аргументов в обоснование своей позиции, расхолаживает следователей и прокуроров, поощряет небрежность в их работе.

Говорить о том, что прокуратура является такой же стороной процесса, как скажем, адвокат, в такой ситуации просто наивно. Разве может прокурор быть обычной стороной процесса, если он еще и контролер судьи?!

Требуется радикальное системное изменение: судьи должны быть действительно независимыми от прокуратуры. Остальные причины исчезнут сами собой

Обвинительный уклон исчезнет в тот же момент, когда судьи получат возможность выносить приговоры без оглядки на прокуратуру. Это главное, что нужно сделать. И тогда множество других субъективных причин, мешающих по заслугам оправдывать подсудимых, попросту исчезнут. Судьи станут действительно независимыми и беспристрастными.

Конкретные меры, которые нужно предпринять:

* 1) Лишить прокуратуру права обжаловать оправдательные приговоры (пусть это делают пострадавшие)
* 2) Ограничить права прокуратуры в подаче апелляций и кассаций по собственной инициативе
* 3) Наделить судью правом, внеся поправки в УПК, прекращать дело любой тяжести на основании примирения с потерпевшим (лицом, в отношении которого совершено преступление)
* 4) Дать судье законные основания инициировать деятельное раскаяние обвиняемого по своему усмотрению (невзирая на позицию следователя и прокурора).

До тех пор, пока судья останется зависимым от прокуратуры, ни призывы Президента РФ, ни усилия Госдумы, ни возмущение общественности не исправят ситуацию, и даже невиновные будут попадать в тюрьму.

Полный текст исследования “Обвинительный уклон в уголовном процессе: фактор прокурора” вы можете посмотреть здесь.

Автор: Лев Миров

Ссылка на источник

• ук рф педофилия
• прижизненный памятник от педофилов?!
• джок стэрджес фото