2009-07-28 13:28:00

Это вам не Средние века
В Солнечном штате “зарегистрированным сексуальным преступникам” приказано жить под мостом

Статья из Miami New Times от 11 декабря 2007 г. (в моем переводе)

Вчера появился еще один. Около 10 вечера, перед самым комендантским часом, под мост заехал автомобиль, и из него вылез очередной новенький вместе со своей женой. Она обняла и поцеловала мужа на прощание, вырулила на дорогу и растворилась в потоке фар.

Новенький уселся рядом с гатью (мостовой проезд через залив Бискейн – прим. перев.) имени Джулии Таттл и разговорился с группкой мужчин, взгромоздившихся на раскладных стульчиках, ведрах и пластмассовых ящиках перед водной гладью, обратив свои лица к горизонту.

“Ну, я, блядь, попал!” – громыхает новенький. Ростом почти в 6 футов и весом в 250 фунтов, с голосом, как пожарная сирена, он уже успел получить прозвище – Большой Человек. Мужчины слушают со снисходительным сочувствием. “Они поначалу в шоке. Новенькие всегда переживают шок” – объясняет Патрик Уиз, который живет здесь с июля.

Неделю назад Большой Человек готовился выйти из тюрьмы, отбывая 4-летний срок за хранение кокаина. Предвкушая освобождение и воссоединение с женой, он получил пренеприятное известие от службы надзора за условно-досрочно освобожденными: из тюрьмы он поедет не к себе домой, а под мост – на постоянное место жительства. А все из-за того, что 23 года назад, когда ему было 19, ему было предъявлено обвинение в сексуальном нападении (sexual assault – по законам большинства штатов, любой сексуальный контакт с лицом, не достигшим возраста согласия данного штата – прим. перев.). (Он сам утверждает, что это была его девушка и все было по согласию.)

“Когда они сказали, что засунут меня сюда, у меня поджилки затряслись” – говорит он. “Мы с женой колесили весь день, пока это место не нашли. Она все причитала: “Может, лучше тебе вернуться в тюрьму? Я не хочу, чтобы ты жил под мостом.”"

В марте “Нью Таймс” предала гласности тот факт, что флоридское Управление исправительных учреждений (DOC) держит секс-оффендеров (sex offenders – лица, когда-либо судимые за сексуальные преступления – прим. перев.) под эстакадой вблизи здания суда. Власти штата отреагировали на это тем, что перевели секс-оффендеров под этот мост. Причина: постановление руководства графства запретило секс-оффендерам селиться ближе 2500 футов от любой школы, в результате чего во всем графстве для них почти не осталось разрешенных мест.

Это известие подхватили центральные СМИ, и в течение нескольких недель вся страна пребывала в шоке, не веря своим глазам и ушам. Делались заявления, принимались резолюции, писались письма – и все кончилось ничем. С тех пор, к немалому облегчению местных политиков, все потихоньку успокоилось и как бы забылось.

А “контингент” тем временем продолжает расти. За прошедшие месяцы сюда прислали еще 30 с лишним человек. Некоторые выбыли: большинство из них арестованы за мелкие нарушения режима, двоим или троим удалось получить разрешение на переезд, а еще двое просто исчезли. Но большинство из прибывших – на момент написания статьи как минимум 20 – остаются под мостом, несмотря на то, что у многих из них есть семьи и им есть где жить. И хотя все признают, что ситуация вопиющая, не только ни один из местных политиков, но и ни один суд, ни законодательное собрание не выказывают ни малейшего желания ее исправлять.

Секс-оффендерам приходится кое-как обустраиваться. Из где-то подобранных досок и бревен они соорудили лестницы высотой в 15 футов, чтобы взбираться на бетонный откос, ведущий к небольшому уступу под мостом, где они спят. Чтобы не утонуть в воде, которая собирается на уступе во время дождя (к счастью для них, в этом году еще не было урагана), секс-оффендеры спят на некоем подобии самодельных топчанов. Один купил электрогенератор; остальные, чтобы иметь привилегию пользоваться электричеством, должны вносить в общак все, что у них есть: деньги, продукты, пиво, свой труд. Каждый вечер проводятся какие-нибудь работы: уборка территории, обслуживание генератора, готовка еды на большом гриле, которого хватает на всех сразу. Вместе с людьми живут по меньшей мере шесть животных: доберман, питбулль, йоркширский терьер и три кошки.

“Мы – колония” – объясняет Уиз – “и мы должны работать, как колонисты”.

Задолго до рассвета мужчины начинают готовиться к предстоящему дню: убирают “постель”, чистят зубы, умываются водой из залива. В 6.00, в момент, когда кончается их комендантский час, их уже нет на месте: у кого есть машины, те газуют по грязной траве вдоль гати, через пролом в ограде вливаясь в общий поток движения; у кого машин нет, те взбираются по бетонному откосу на мост, перелезают через перила и отправляются по своим делам. С моста каждое утро можно видеть, как они уходят вдаль – их фигуры уменьшаются и тают в бледных сумерках предрассветного Майами.

Два года назад мэр Майами-Бич Дэвид Дермер протащил постановление, запрещающее секс-оффендерам жить ближе, чем в 2500 футах от любой школы этого города, что в 2,5 раза превышает дистанцию, предусмотренную законом штата, который уже запрещал секс-оффендерам селиться ближе, чем за 1000 футов от школ, детских садов и детских площадок.

Это постановление вышло тогда, когда по всей стране принимались беспрецедентно суровые законы против секс-оффендеров на волне истерии, поднятой невообразимым по своей жестокости изнасилованием и убийством девятилетней Джессики Лансфорд, совершенным во флоридском местечке Хомосасса 47-летним Джоном Куи, закоренелым преступником, дважды судимым за развратные действия с малолетними. Мэр Дермер хотел установить национальный рекорд суровости в борьбе с секс-оффендерами – и это ему удалось. Будучи со всех сторон окружен водой и имея не более мили в ширину, Майами-Бич стал первым городом в Америке, откуда секс-оффендеры были практически полностью изгнаны – и этот факт сам Дермер признает с гордостью.

Вскоре после того в интервью с Дермером ведущий Национального общественного радио Нил Конан спросил его без обиняков: “А что вы скажете тем городам и весям, в которые вы выдавили этих секс-оффендеров?” В первый и последний раз за все интервью бодрячок Дермер смутился и явно занервничал. “Ну, тем городам…” – промямлил он – “разумеется, если их заинтересует наш опыт, мы будем рады оказать любую помощь”.

Смысл вопроса Конана не ускользнул от местных политиков графства Майами-Дейд, которые нервно следили за действиями Дермера, отделенные от него узкой полоской воды в полмили шириной. Куда денутся секс-оффендеры, когда их выгонят из Майами-Бич? Понятное дело, на окружающую территорию. Не прошло и года, как руководящая комиссия графства единогласно одобрила аналогичный закон, запрещающий секс-оффендерам селиться ближе 2500 футов от любой школы.

Какую часть графства покрывает этот закон? Если посмотреть на карту, выпущенную графством для полиции и секс-оффендеров, ответ виден сразу – практически все графство целиком. На карте отмечена каждая школа графства – государственная, частная или чартерная, – окруженная круглым цветным пятном, обозначающим запретную зону. Единственные части графства, не попавшие в эти пятна – международный аэропорт Майами, несколько ферм в районах Редленда и Эверглейдс, и, как немая насмешка, значительная часть элитного городка Пайнкрест, который от секс-оффендеров “защищает” не закон, а цены на недвижимость. (Секс-оффендеры, как и прочие бывшие зеки, в большинстве своем нищие.)

Одно дело – принять закон, совсем другое – заставить его работать. В то время как члены комиссии графства, мысленно похлопывая себя по плечу, самодовольно торжествовали, сотрудники службы надзора, ответственной за всех условно осужденных и условно-досрочно освобожденных, сбивались с ног, пытаясь обеспечить соблюдение закона штата о 1000-футовой зоне, не говоря уже о 2500-футовой. Первое, что пришло им в голову – арестовывать всех секс-оффендеров, кто не смог найти себе разрешенное жилье, еще до освобождения из тюрьмы. Однако в июле 2006 г. постановление судьи положило конец этой практике. Служба надзора оказалась в тупике: секс-оффендеров нужно было выпускать, но куда?

В результате они стали “всплывать” в самых неожиданных местах. Как стало известно “Нью Таймс” из электронной переписки DOC, 4 января два бездомных секс-оффендера, которые жили на скамейках автобусной остановки в графстве Брауэрд, были арестованы за нарушение общественного порядка. Сотрудник службы надзора писал в своем письме, что им были предъявлены обвинения в развешивании на кустах своей одежды, промокшей во время ливня. В другом письме сотрудник из Сэнфорда, что под Орландо, писал своему коллеге: “Ты не поверишь, но это самая настоящая Площадь Секс-Оффендеров; их там штук 11… [Чтобы их пересчитать,] нам приходится выстраивать их в ряд, как полуфабрикаты в кулинарии”.

Гром грянул в августе 2006 г., когда 66-летний Анхел Санчес был выпущен из тюрьмы после полутора лет отсидки за развратные действия с родственницей, которые он совершил как минимум дважды, когда ей было 9 и 13 лет. Санчес не мог вернуться домой, однако его пенсия по старости позволяла ему снимать жилье. Он предложил своему надзирателю Бенито Касалу почти дюжину найденных им подходящих по цене квартир, Касал добросовестно все их проверил, и оказалось, что ни одна из них не попадает в разрешенную зону. Тогда Касал приказал Санчесу по выходе из тюрьмы поселиться под эстакадой шоссе “Долфин”, проходящей между 12-й авеню и 12-й стрит напротив здания суда. Через несколько месяцев к нему подселили еще одного секс-оффендера, только что выпущенного из тюрьмы. Через пару недель – еще одного. Все трое спали на автостоянке в картонных коробках, подстелив под себя тряпки. Касал проверял соблюдение ими комендантского часа – с 10 вечера до 6 утра, каждое утро заезжая на стоянку.

Статья в “Нью Таймс” от 8 марта 2007 г., озаглавленная “Загнанные под мост”, вызвала шквал служебной переписки в DOC. “Это было единственное известное нам место в графстве Дейд, где могли жить секс-оффендеры” – писала инспектор службы надзора Патрисия Нельсон в своем полном негодования письме, адресованном надзирателям и инспекторам. “Мы приказываем нашим оффендерам покинуть это место. Куда они пойдут, мы не знаем, но к 10 часам сегодняшнего вечера они должны найти новые места, иначе будут арестованы”.

На этом письмо на заканчивалось.

“Когда они предстанут перед судом, суд может сделать нам выговор за необоснованный арест и вернуть их под наш надзор, вынеся оправдательный приговор за отсутствием состава преступления. Тогда нам придется искать для них новые места, проверяя их через Гугл, веб-сайт графства, карты GPS, базу данных детских учреждений, но даже если все будет сходиться, нам придется лично выезжать на место, отмерять 1000 футов по прямой, потом еще 2500 футов, тратя по 2-3 часа рабочего времени и энную сумму бюджетных средств, и все это только для того, чтобы в очередной раз убедиться, что где-то что-то не сошлось.

Общими усилиями мы уже сделали все возможное, чтобы найти недорогой мотель, меблированные комнаты, какую-нибудь площадку на углу улицы, кладбище брошенных автомобилей или что-то подобное, где секс-оффендеры могли бы жить, не нарушая ни законов, ни постановлений… Мы пытаемся добиться хоть каких-то указаний, советов или помощи от Управления, судов, законодательного собрания, от кого бы то ни было, кто мог бы решить проблему бездомных секс-оффендеров”.

Добиваться оказалось бесполезно. Тем временен служба надзора нашла-таки место, не подпадающее ни под муниципальные или местные постановления, ни под законы штата. Секс-оффендерам было приказано отправиться под гать имени Джулии Таттл (федеральный объект – прим. перев.) или вернуться в тюрьму. Секс-оффендеры повиновались.

С апреля под мост прибывает в среднем один новый секс-оффендер в неделю.

Энрике Ортис получил статус пожизненного секс-оффендера, когда ему было всего 13 лет. Предъявленное ему обвинительное заключение утверждало, что Ортис, будучи вооружен ракетницей, ворвался в квартиру, расположенную в квартале 900 на 28-й стрит, где в тот момент находились два маленьких ребенка, и, забрав драгоценности и одежду из спальни их матери, заставил одного из них делать ему минет.

Однако улики против него были весьма шатки. Сразу после преступления следователи, прочесав прилегающие районы, схватили некоего Чарльза Джексона, на котором нашли одну из похищенных драгоценностей. Джексон сказал им, что это кольцо ему дал Ортис. Джексона почему-то не арестовали и даже не вызвали на допрос. Вместо этого полицейские бросились искать подростка Ортиса, арестовали его и предъявили ему 11 пунктов обвинения, в том числе кражу со взломом, похищение человека и насильственные действия сексуального характера.

Ортис, которому сейчас 29, утверждает, что невиновен. “Чарльз? Это он сделал. Я был маленький, он сказал мне, чтобы я пролез между прутьями. Да, я залез в квартиру, но потом вылез и ждал его снаружи”.

Правда это или нет, но под мост он попал не в результате сексуального преступления. Отсидев восемь лет за кражу со взломом, в 2003 г. он поселился в Майами и жил в этом городе, не имея проблем с законом, до прошлого июня, когда в Майами-Бич его задержали за езду на мотороллере без водительских прав. Полицейский, обнаружив, что Ортис зарегистрирован как секс-оффендер, доставил его в тюрьму и якобы нашел у него 3 таблетки наркотика экстази, что является нарушением условий освобождения. За это он получил 2 года полицейского надзора – под мостом.

Прибыв под мост, Ортис нашел тамошнее положение дел нетерпимым. “Я говорю: Знаете что?! Да пошли вы!.. Раз я здесь, я буду жить с удобствами”.

Этот красивый пуэрториканец гладко бреет голову и лицо и всегда хорошо одет. С ним легко ладить, он обаятелен, подтянут и мускулист; расхаживает под мостом, как на фотосессии: без рубашки, в бейсболке набекрень, в джинсах, соблазнительно спущенных на бедра, в которых хоть сейчас в ночной клуб – они настолько безупречны, что даже как-то не вяжутся со всей этой ситуацией. “Я мальчик с пляжа” – заявляет он гордо.

При этом Ортис – человек жесткий. У него гипнотизирующе неподвижный взгляд, который может повелевать. Он тихо, деликатно дает всем понять, кто здесь главный. (Иногда и не очень деликатно: недавно поставил фингал одному оффендеру, который, по его мнению, вносил недостаточную компенсацию за пользование электричеством.)

Ортис взял ситуацию в свои руки и начал преобразовывать это место во что-то хотя бы минимально пригодное для жизни. Он отгородил себе добрую четверть верхней площадки уступа и устроил там нечто вроде спальни, чулана, гостиной длиной в 12 футов с аудио-видеоцентром, кладовки и – что является центральным элементом реквизита – украсил все это большим, уютным розовым двухместным диваном. Гомосексуал Ортис установил деревянные балки не только на полу, но и в нишах цементного потолка. На этих балках он хранит свои пожитки и аккуратно развешивает рубашки на проволочных вешалках.

Именно Ортис купил генератор, светильники, деревянные стройматериалы, телевизор и емкости для охладителя воды, которые используются вместо душа. Ортис здесь – штатный рыбак и шеф-повар. Иногда он готовит еду для всей колонии сразу.

“Когда я здесь появился, никто ничего не делал, только жгли все подряд. Они жгли мусор, дрова и все такое. И пили. Костры и пьянки, и все в потемках…” – рассказывает Ортис. “И тогда я стал говорить: я хочу сделать это и это … Я вдохнул жизнь в это место”.

По дороге за водой к недавно обнаруженному водопроводному крану Ортис мне рассказывает: “[Надзирателей] выводит из себя вид таких людей, как я. Ведь людей бросают в такие передряги, чтобы сломать. Как собаку сажают в клетку, чтобы сломить ее норов … не на того напали, я к таким передрягам с детства привык. Я выживаю на улице с 12 лет, я умею приспосабливаться к жизни, потому что никогда не знаешь, во что вляпаешься”.

“Мостоначальник”, как оффендеры окрестили надзирателя Бенито Касала, с нетипичной для него тревожностью отмечает стремительный рост “контингента”. В своем электронном письме начальству от 7 июля он писал, что, как только он появился вблизи гати, к нему подошел “подмостный” житель и потребовал доложить ему, “какая сука шлет всех секс-оффендеров сюда”. Он жаловался, что под мостом живут уже восемь человек и больше места нет.

Касал еще сильнее забеспокоился, когда заметил поодаль супружескую пару с маленькой дочкой, которые пришли порыбачить. Касал предупредил их, что эти люди под мостом – сексуальные преступники. Эти его слова взбесили мать одного из оффендеров, которая в то время жила под мостом, помогая своему сыну. Она накинулась на Касала, обстановка накалялась, и Касал пригрозил ей, что вызовет полицию.

Ситуацию удалось уладить, но Касал завершил свое письмо на зловещей ноте: “Работая с секс-оффендерами под гатью им. Джулии Таттл, я замечаю, что некоторые из них становятся все более агрессивными. По моему мнению, причиной этого являются те условия, в которых они проживают [и] их концентрация под мостом… Я полагаю, что та ситуация, которую мы сейчас имеем под гатью им. Джулии Таттл, – верный путь к беде и когда она произойдет – лишь вопрос времени. Прошу руководство дать указание службе надзора 11-го округа более не направлять бездомных секс-оффендеров под гать им. Джулии Таттл”.

С тех пор численность секс-оффендеров под мостом удвоилась.

Среди них все больше тех, кто, подобно Ортису, был выпущен из тюрьмы несколько лет назад, законопослушно жил и работал, а потом допустил нарушение условий освобождения (иногда такое мелкое, как несвоевременное прохождение регистрации), в результате чего был арестован и отправлен под мост. Почти половина из них не оставалась бы здесь и минуты, если бы не территориальные ограничения, которые не позволяют им жить со своими семьями.

Дизайнер интерьеров Рикардо (имя изменено), отбывая условный срок, жил в своей квартире в Майами, ездил в командировки и не имел никаких проблем с законом, пока не нарушил условия регистрации, вернувшись в Майами-Дейд позже, чем ему предписал судья. И был отправлен под мост. Теперь он спит в своем пикапе, а в 6 утра едет к своей сестре в Голливуд, где принимает душ, завтракает и работает. Ему удалось сохранить свою работу фрилансера несмотря на то, что он обязан информировать каждого своего работодателя о совершенном им преступлении (он совершил действия сексуального характера со своей близкой родственницей). Каждый вечер он возвращается к сестре, ужинает и выезжает только тогда, когда остается ровно столько времени, чтобы доехать до моста, перебраться в заднюю часть пикапа и уснуть.

Вторая сестра Рикардо согласилась поговорить с нами о нем. “Для меня это было шоком, ведь у меня самой дети – девочке 12, мальчику 10″ – рассказала она, прося не называть ее имени. “Но я все равно думаю, что он должен иметь право добиваться успеха, вернуться в общество и стать его полноценным членом”.

Когда Кевина Моралеса выпустили из тюрьмы, его дочь – она же его “жертва” – попросила у судьи разрешения на продолжение общения с ним. “Я могу видеть ситуацию с обеих сторон, и я не думаю, что кто-то может знать ее лучше меня” – говорит Сэнди (она отказалась назвать свое настоящее имя). “Если бы мой отец не был порядочным и трудолюбивым человеком и его семья не поддерживала бы его, я не сомневаюсь, что он захотел бы убежать из-под моста. Но он не такой. Он хочет быть частью общества, иметь работу и семью, как все остальные”.

К Стивену Гилли каждый вечер присоединяется его брат, который спит под мостом не менее трех ночей в неделю. “Мой брат – ботан, к жизни не приспособлен” – объясняет Стивен – “а нашей маме 72 года, и она о нем беспокоится. Я говорю: мама, я о нем позабочусь. Мы уже предлагали ему дом, но хозяева ему отказали. У меня двое детей, и я ему доверяю. И мои дети обожают своего дядю”.

Самый старый из живущих под мостом – 82-летний Мануэль Переа; он появился здесь несколько недель назад. Переа, инвалида по слуху, отправили под мост после второго в его жизни ареста за сексуальное преступление: как утверждается, на улице он ласкал трех детей, предлагая им щенка. Его заставили носить радиомаяк GPS, но он еле слышит, даже когда кричат ему в ухо, не говоря уже о тихом попискивании этого устройства.

Примерно треть “контингента” прикована к таким радиомаякам – несмотря на то, что они не имеют регулярного доступа к электророзетке, от которой заряжаются аккумуляторы этих устройств. Когда работает генератор, Ортис обычно разрешает заряжать аккумуляторы от него, когда не работает – оффендеры либо позволяют приборам выключиться (что формально является нарушением, за которое можно угодить в тюрьму), либо прибегают к отчаянным мерам. Например, один оффендер временами ходит в отдаленную закусочную Wendy’s и украдкой заряжает аккумуляторы там.

“Что можно поделать с 82-летним старым развратником?” – задает риторический вопрос его адвокат Тед Мастос, бывший окружной судья и прокурор штата. “У старика есть проблема – с ним это не в первый раз. Проблема есть, мы это признаем, и именно поэтому мы пошли на признательную сделку. Но даже в ночных кошмарах нам не снилось, к чему это приведет… Его сын – очень ответственный человек, он всегда обеспечивал своего отца жильем. А теперь 82-летний старик должен умереть под мостом, и никому нет дела”.

Каждый вечер Мануэль Переа проходит по гати полторы мили медленными, осторожными шажками, осторожно перетаскивает свои ноги через перила и спускается под мост; проходя мимо других оффендеров, вежливо машет им своей большой, морщинистой рукой. Затем медленно раскладывает свою “постель”, расстилает ее на бетонной плите, ложится и засыпает. Утром ему требуется более получаса, чтобы “постель” убрать.

“Какого хуя они засунули сюда 82-летнего старика?” – вопрошает Рикардо, глядя на проходящего мимо Переа, как всегда, машущего ему ручкой. “В первую ночь слышу: пи-пи-пи… Думаю: блядь, это старик! Он не слышит эту хрень, даже когда она у него под ухом”.

“Это просто комедия” – шепчет Рикардо, наблюдая за удаляющейся тенью старика. “Комедия и трагедия в одном флаконе”.

Все руководители штата, графства и муниципалитета по очереди отреклись от ответственности за проблему бездомных секс-оффендеров – точнее, за проблему секс-оффендеров, которых сделал бездомными местный закон. Политики перекидывали ее друг другу, как горячую картофелину.

Начало этой “игре” положил Дермер, который без зазрения совести спихнул ответственность на руководство графства, а оно, в свою очередь, перекинуло ее на службу надзора. Чиновники DOC несколько раз негласно пытались убедить руководителей города Майами и графства принять ответственность за ситуацию, порожденную их же собственными решениями.

13 апреля сего года секретарь DOC Джим Макдоноу написал мэру Майами Мэнни Диасу и комиссарам (членам комиссии) графства Бруно Баррейро и Ребекке Соса (которая спонсировала 2500-футовую зону вместе с комиссаром Пепе Диасом) письмо с предложением сформировать совместный комитет для решения означенной проблемы. Рабочая группа, которая в результате была создана, произвела на свет меморандум, в котором говорилось о бездомных бывших зеках вообще, но не о проблеме секс-оффендеров. Вопрос жилья для секс-оффендеров в нем поднимался лишь вскользь, а гать имени Джулии Таттл даже не упоминалась.

Рон Бук, который возглавлял эту рабочую группу, отвергает мысль, что 2500-футовая зона не оправдала ожиданий. О людях под мостом он говорит так: “Это, конечно, не идеальное решение, но вряд ли каких-то 20 бездомных можно считать провалом”.

Бук прав: есть и другие места, где секс-оффендеры могут жить. В северо-западной части Майами-Дейд, на Кром-авеню – за пустырями, свалками и фермами – есть маленький, неприглядного вида трейлерный городок, заселенный в основном мексиканцами, батраками и чернорабочими. Этот городок зарегистрирован в качестве места проживания трех секс-оффендеров. Это место, расположенное вдали от всех школ, детских садов, детских площадок и парков, могло бы показаться идеальным для секс-оффендеров местом, если бы не одно обстоятельство: ежедневно, около 3 часов пополудни, дюжина женщин собирается на окраине городка, чтобы встретить пыльный желтый автобус, привозящий из школы их детей. Дети с криками и кривляниями бросаются к мамкиным юбкам и уходят, держась за мамкину ручку.

На вопрос о том, не выдавливает ли 2500-футовая зона секс-оффендеров в нищие районы, Бук отвечает после паузы: “Мне это не обязано нравиться”. И добавляет: “Слушайте, у меня нет универсальных решений”.

Комиссар Соса отказывается пересматривать постановление. “Я считаю, что поспособствовала решению вопроса” – настаивает она. На вопрос, знает ли она, сколько людей живут под мостом, отвечает: “Да, много”.

“Я думаю, на определенном этапе системе придется устранять этот недочет” – признает она с каким-то странным весельем в голосе. “Но я не собираюсь этого делать. Может быть, это сделает какой-нибудь другой комиссар… Вы спрашиваете, буду ли я что-либо предпринимать? Нет, не буду”.

После того как по всей стране, словно грибы после дождя, стали возникать законы и постановления по образцу Майами-Дейд, их противники начали предпринимать попытки оспорить их в суде. В январе 2006 г. государственные защитники и прокуроры штата Айова выступили с совместным заявлением, требуя отмены закона штата о 2000-футовой зоне, которая, по их словам, “не достигает поставленных целей”.

Во Флориде ситуация меняется у нас на глазах. В сентябре муниципалитет г. Уэстон, где действует 2500-футовая зона, достиг мирового соглашения с Томасом Лакоррасой, 23-летним секс-оффендером, оштрафованным за то, что после тюрьмы поселился в доме своих деда и бабки. Муниципалитету пришлось отказаться от выселения Лакоррасы. Адвокат Лакоррасы Крис Манчини в настоящее время представляет другого секс-оффендера – 25-летнего Ли Чанга, осужденного за секс (по его утверждению, добровольный) с девочкой-подростком, которому запретили жить с его матерью и приказали поселиться под мостом в Мирамаре, где он ночует в своем автомобиле. В июле служба надзора г. Форт-Лодердейл составила список из шести мостов, под которыми она планирует держать секс-оффендеров по очереди.

“Плохие законы на бумаге порождают абсурд в жизни” – говорит Манчини.

На постановление Майами-Дейд уже поданы как минимум две жалобы. 7 сентября Бюро государственных защитников выпустило меморандум в поддержку судебного ходатайства о признании постановления неконституционным и противоречащим законам штата. Американский союз гражданских свобод (ACLU) рассматривает возможность обжаловать и закон штата.

Существуют обильные свидетельства того, что ограничения в проживании не уменьшают количество сексуальных преступлений против детей. Прежде всего, подавляющее большинство таких преступлений совершают не незнакомцы: по данным Бюро судебной статистики, 9 из 10 потерпевших моложе 18 лет были знакомы с осужденными, 34% были членами их семей. Кроме того, ограничения в проживании действуют только в отношении уже осужденных (неточность: в ряде штатов пожизненный статус “секс-оффендера” получает каждый, кому когда-либо было предъявлено обвинение в сексуальном преступлении, даже в случае оправдания судом; именно это, очевидно, произошло с Большим Человеком и Ортисом – прим. перев.), а большинство сексуальных преступлений (87%) совершают ранее не судимые лица.

Более того, есть все основания полагать, что ограничения в проживании лишь загоняют сексуальных преступников в подполье. “Мы знаем, что вероятность рецидива повышается, если жизнь бывшего осужденного нестабильна, у него отсутствует социальная и семейная опора, нет работы” – обращает наше внимание Джилл Левенсон, доцент кафедры социальных услуг Университета Линн в Бока-Ратон.

Статистика флоридского DOC рисует картину неуклонного роста количества секс-оффендеров, сбежавших от службы надзора, чье местонахождение неизвестно. В масштабах штата число беглецов за последние три года утроилось, а в Майами-Дейд с момента введения 2500-футовой зоны в 2005 году оно почти удесятерилось. Тогда их насчитывалось всего 3 человека, а всего лишь за последний год сбежали еще 22.

Из них как минимум двое были “прикомандированы” к гати им. Джулии Таттл. Карлос ДеНасимьенте, признавший себя виновным в изнасиловании 10-летней девочки, и Умберто Данетра, осужденный за эксгибиционизм с двумя 13-летними мальчиками, как и остальные, по выходе их тюрьмы должны были поселиться под гатью, но, в отличие от остальных, не сделали этого. Оба сказали надзирателям, что явятся в предписанное место; с тех пор их и след простыл.

“Кто-то может подумать, что те, кто против ограничений в проживании, – на стороне сексуальных преступников” – говорит Левенсон. “На самом деле мы все на одной стороне – на стороне общественной безопасности”.

Как-то в воскресенье, около 7 вечера, под мост заехал автомобиль, и произошло редкое событие: из него вышла женщина. Нагнувшись и протянув руки в глубь кабины, она вытащила из нее целую охапку припасов: небольшой кулер для воды, бумажные тарелки и большой пластиковый пакет. Вся эта куча доходит ей почти до подбородка. Это жена Большого Человека.

За прошедшую со дня его прибытия неделю Большой Человек кое-как обустроил себе место под мостом. Он спит на крапчатой белой софе, примыкающей к “жилплощади” Ортиса. Разложил свои вещи: несколько пар обуви, стопку чистой одежды, туалетные принадлежности, микроволновую печь и потрепанную библию.

Жена Большого Человека с улыбкой ждет, пока он спускается по лестнице, улыбается ей в ответ и вприпрыжку мчится к ней. Они обнимаются, затем он переводит взор на принесенные припасы. “Иди разогрей в микроволновке” – велит ему она. Он взваливает на себя ее ношу и послушно взбирается по лестнице.

“Он порвал уже три пары обуви, потому что все время лазает по стене туда-сюда, а к этому он не привычный – да и тяжелый сильно. Потому пришлось покупать резиновую обувку, чтоб лазать мог” – говорит она, наблюдая, как неуклюже он лезет вверх.

Жена Большого Человека (оба просили не называть их имен) опрятно одета, что называется, в теле и с мягкими чертами лица. Спереди у нее золотой зуб, и, когда она улыбается, зуб сверкает. Как только Большой Человек исчезает во мраке над уступом, улыбка сходит с ее лица.

“Нет, вы только посмотрите на это место!” – негодует она. “Воды, чтобы помыться, нет, туалета нет… Мой муж работать не может – кто ж его возьмет? Все на мне”.

Почти каждый вечер она приезжает с работы в Бока-Ратоне сюда, чтобы ухаживать за мужем. “Я езжу сюда, я стираю, я готовлю горячее – он же не может готовить. Как он будет питаться?”

Большой Человек возникает из мрака и спускается по лестнице с бумажной тарелкой в руке, глодая куриное крылышко. Жена глядит неодобрительно: “Смотрите, как мой маленький ест – все высушил в микроволновке”.

Позже парочка садится в машину и едет к воде. Они возвращаются минут через пятнадцать; Большой Человек выпрыгивает, хватает кулер и погружается вместе с женой обратно в тень.

“Везет Большому Человеку!” – весело замечает кто-то.

Несколько недель назад сломался генератор. Уиз и Ортис разобрали его на мелкие детальки, затем снова собрали, а он ни в какую.

В конце концов Ортису удалось получить новый по гарантии производителя, однако в последнее время им пользуются мало: нечем стало платить за бензин. Настроение у всех угрюмое. Уиз сияет своим фингалом, полученным от Ортиса – говорит, что из-за денег. Большой Человек выпил изрядное количество водки, и рев его матерной брани доносится эхом со всех сторон. “Меня этот малый реально достает” – устало бормочет один из мужчин, сидя на ящике возле палатки, лениво уставившись на свечу и попивая Miller High Life. “Это моя последняя” – кивает на свечу. “Как только эта сука догорит…”

А вечером привезли еще одного. Родители завезли его под мост и полдня строили ему деревянный домик с брезентовой крышей. Он все еще в шоке, говорят местные.

Оригинал:
http://www.miaminewtimes.com/2007-12-13/news/sex-offenders-set-up-camp/print

“Гать” (causeway) им. Джулии Таттл:
http://en.wikipedia.org/wiki/Interstate_195_(Florida)

Джон Куи:
http://en.wikipedia.org/wiki/John_Couey

• статистика мвд по педофилам в рф
• родители требуют от депутатов
• кристина шемеш

13 октября 2009 года > Право
“Я ЗАПЛАЧУ ЛЮБЫЕ ДЕНЬГИ, ЛИШЬ БЫ НАЙТИ НАСТОЯЩЕГО ПРЕСТУПНИКА И ПРЕКРАТИТЬ УБИЙСТВА ДЕТЕЙ В НАШЕМ ГОРОДЕ!”
В Ровно в течение года при сходных обстоятельствах погибла третья(!) школьница. Местные жители уже не сомневаются в том, что это дело рук одного и того же маньяка. Однако милиция не видит связи между преступлениями и всякий раз задерживает очередного подозреваемого

Ленина БЫЧКОВСКАЯ “ФАКТЫ” (Ровно)

23 декабря 2008 года в Ровно была изнасилована и задушена восьмилетняя Марийка Лупань. Симпатичная девочка со светлыми волосами была найдена мертвой в лифте собственного дома в Юбилейном районе города. Милиция тут же установила преступника: им оказался сосед девочки. 34-летний подозреваемый в убийстве малышки не дожил до суда и умер в СИЗО при странных обстоятельствах. Перед смертью мужчина просил найти истинных убийц школьницы. Так как тело умершего было сильно обезображено, его мать обратилась в прокуратуру с просьбой разобраться в странной смерти сына. Однако проверка показала, что “никто ничего не видел”, а умер мужчина… от язвы желудка.

Ровно через месяц после смерти Марийки – 26 января 2009 года была найдена повешенной в собственной квартире семилетняя Юлия Борчимуха. Девочка жила в центре города. Преступником оказался 32-летний педофил, который якобы нашел адрес школьницы в школьном журнале и таким образом выследил ее. Мужчину осудили к пожизненному заключению.

Второго октября 2009 года город потрясла очередная страшная новость: найдена задушенной десятилетняя Катюша Масалова. Школьница, как и первая жертва, жила… в том же Юбилейном районе и также была светловолосой. Подозрение в убийстве девочки упало на 17-летнего соседа Руслана (имя изменено), который учился в местном ПТУ. Родители погибшей малышки и их знакомые в недоумении, почему арестовали именно этого парня.
“Накануне смерти дочки наша кошка очень беспокойно себя вела: мяукала, металась по квартире”

- Я живу в доме уже 36 лет! – восклицает местный пенсионер, просивший не называть его имени. – Знаю Руслана с пеленок. Он неплохой парень. Конечно, не эталон для подражания, но если его арестовывать только за то, что он курит, то нужно посадить половину жителей нашего города. Только не удивляйтесь, что я не называю своего имени. Если вчера милиционеры задержали молодого человека, за которым ничего подозрительного не замечали, то завтра преступником могут сделать меня. За что, спросите? За то, что много говорю!

Родители погибшей девочки тоже сомневаются в том, что убийца их дочери Руслан.

- Я, кажется, догадываюсь, почему парня арестовали, – рассказывает “ФАКТАМ” отец погибшей Катюши Масаловой Александр Владимирович. – Знакомый, работающий в правоохранительных органах, как-то пожаловался мне, мол, Руслан дергал за косички его дочку. Мужчина избил негодника и приказал и близко не подходить к девочке. Думаю, что, пользуясь случаем, он указал милиции на Руслана, сделав из парня козла отпущения. Во всяком случае, как я понял, других “улик” против задержанного нет.

Однако мы сомневаемся в том, что это совершил Руслан. Его родные – верующие люди. Мать подозреваемого уверяет, что ее сын не способен на убийство. К тому же, по ее словам, в день пропажи Кати Руслан с восьми часов вечера находился дома. Несмотря ни на что, мы найдем душегуба. После сороковин дочери собираемся обратиться за помощью к экстрасенсу. Я заплачу любые деньги, лишь бы найти настоящего преступника и прекратить, наконец, жуткие убийства детей в нашем городе. Я докопаюсь до истины, чего бы мне это ни стоило.

- Не было ли у вас тревожных предчувствий накануне трагедии?

- Странно, но ни мне, ни жене ничего не снилось, – признается Александр Масалов. – Даже никакого беспокойства не было на душе. Что-то предчувствовала, только кошка. Луиза очень любила Катюшу, они были настоящими друзьями. Накануне смерти дочери кошка стала очень беспокойно себя вести: постоянно мяукала, металась по квартире (это не был период, когда она испытывала тягу к противоположному полу, мы давали ей специальные препараты, чтобы “не бегала к женихам”). И я, и жена сразу обратили внимание на поведение Луизы, пытались понять ее беспокойство. Кошка самостоятельно открыла двери на балкон и словно хотела нам что-то показать. Раньше она никогда себя так не вела. Кто мог знать, что животное предупреждало нас об опасности!

Помню, как за несколько месяцев до трагедии кошка не вернулась домой. Мы ее искали несколько дней, волновались ужасно. А Катюша все повторяла: “Луизе очень холодно, очень холодно!” Мы успокаивали дочку, ведь на улице стояло жаркое лето. Оказалось, что кошка случайно оказалась в сыром подвале и не могла самостоятельно выбраться. Но откуда знала об этом Катя?

- Вы помните последний день Катюши?

- Дочка из школы пришла веселой, – отвечает Александр Масалов. – В тот день она с одноклассниками поздравляла учителей с профессиональным праздником, дети дарили им букеты цветов. Катюша тоже мечтала стать учителем. Она позвонила мне на мобильный и попросила купить ей торт в честь праздника. Спустя полчаса она вышла к машине, получила торт и счастливая вернулась в дом.

- Торт дочка поделила поровну: папе, маме, себе и старшей сестричке Ире, – рассказывает мама девочки Анна Кондратьевна. – Однако сама съела только маленький кусочек и отпросилась погулять на улице. Дочка никогда заранее не предупреждала подружек о встрече. Обычно гуляла с теми, кто оказался в тот момент во дворе. Домой к одноклассницам тоже не имела привычки ходить. Как только темнело, всегда возвращалась. Играла Катюша только во дворе, поэтому мы никогда не беспокоились. К тому же у нее при себе всегда был мобильный телефон. Хочу заметить, что дочка не выходила со двора, не предупредив нас об этом. Звонила, даже если вместе со старшей сестрой отправлялась в ближайший магазин за мороженым. Поэтому, когда стало темнеть, а Катюша не возвращалась, я заволновалась. Тревога усилилась, когда мобильный Кати оказался отключенным. В полдевятого вечера я позвонила старшей дочери Ирине и мужу, сообщив о своих подозрениях.
“В милицию мы позвонили в 11 вечера, а в час ночи, так и не дождавшись оперативников, я сам поехал в райотдел”

Немедленно в доме собрались все родные Катюши и, разделив двор по периметру, стали искать девочку. Ее громко звали, заглядывали в каждую щелку. Опрашивали всех, кто на тот момент находился на улице и мог что-нибудь увидеть. Уведомили подружек и одноклассников пропавшей школьницы.

- Поздно вечером мы поняли, что с дочкой случилось что-то ужасное, – продолжает Александр Масалов. – В милицию позвонили в 11 вечера. А в час ночи, так и не дождавшись оперативников, я сам решил поехать в райотдел. Там я снова сообщил о пропаже и попросил помощи. Я уверял милиционеров, что с дочкой произошла беда. Меня выслушали, я подписал кучу протоколов, и примерно в три часа ночи милиционеры явились к нам на квартиру. Мы с женой в очередной раз дали показания, снова подписали протоколы. Я поинтересовался, почему милиционеры прибыли без собаки, но внятного ответа не услышал. Понимая, что от них толку мало, я вместе с товарищем снова принялся самостоятельно искать дочку. На улице уже рассвело, но никаких следов Катюши мы так и не обнаружили…

К началу девятого утра к дому пропавшей девочки стали подходить все новые правоохранители. Родители давали показания, подписывали какие-то бумаги. Наконец нервы отца не выдержали, и он сделал замечание оперативникам.

- Сколько можно записывать одно и то же! – возмутился Александр Масалов. – Вы же убиваете меня этими расспросами. Лучше бы дочку искали!

Катю нашли днем задушенной в подвале строящегося дома. Стройка находится метрах в пятидесяти от места жительства ребенка, она охраняется и огорожена со всех сторон. Охранник сообщил в милиции, что не слышал ночью подозрительного шума. Беседовать с журналистами мужчина наотрез отказался.

В тот же день арестовали подозреваемого в преступлении 17-летнего студента-соседа. Первая учительница Руслана Оксана Самчук сообщила, что он учился слабо, но был тихим и прилежным школьником, никогда не лез в драку. Учительница ничего плохого о нем сказать не может и весьма удивлена, что Руслана арестовали и подозревают в убийстве.

- Я изложу вам свою версию того, что происходит в последнее время в нашем городе, – продолжает отец Кати Александр Владимирович. – Это уже третье такое убийство в течение года. Во всех случаях пострадали маленькие школьницы, две из которых светловолосые и жили в Юбилейном районе. Я подозреваю, что детей насилует, а затем убивает состоятельный мужчина. Так он развлекается. Богатый дяденька платит деньги за то, чтобы ему привозили маленьких девочек. Поверьте, что такого мнения придерживаются многие горожане. Я работаю таксистом и общаюсь с людьми. Жители города не собираются больше ждать продолжения этой кровавой истории, а намерены искать педофила собственными силами.

Хочу обратиться к ровенчанам. Может быть, кто-нибудь хоть что-то видел. Моя Катюша никогда бы не пошла на стройку – ни с друзьями, ни с соседями, а тем более с незнакомыми людьми. Ее бы туда не заманили, она была слишком умной. Я уверен, что дочку затащили в подвал, скорее всего, уже после смерти. Может быть, люди видели, как маленькую девочку заталкивали в машину. Мы будем благодарны за любую информацию.
“Подозреваемый полностью сознался в содеянном”

Александр Масалов казнит себя, что сам не догадался искать дочь на стройплощадке. Мужчина крайне удивлен, что милиционеры не разрешили ему осмотреть место гибели девочки, а затем ему туда не позволила пройти охрана стройки. Кроме того, отца долго не пускали на опознание тела погибшей.

- Милиционеры сразу заявили, что эта наша дочка, готовьтесь, мол, к похоронам, – негодует Александр Масалов. – Но ведь надежда жила до последнего! К тому же, как мы могли оповещать родственников, не будучи уверенными в смерти дочери? Мы подозреваем, что Катюша перед смертью была изнасилована и пыталась отбиться от преступника. В милиции этот факт не подтвердили, ожидают результатов экспертизы. Кроме того, у дочки были срезаны ногти, что очень странно. Мы не знаем, кто это сделал – преступник или эксперты. Но если это были милиционеры, зачем они тогда обрезали все ногти?

Как правоохранители вышли на преступника, пытаюсь выяснить у правоохранителей.

- Третьего октября к нам поступила информация о пропаже пятиклассницы, – рассказывает “ФАКТАМ” начальник областной милиции Ярослав Голомша. – На ноги был поднят весь личный состав. Отрабатывались разные версии. Мы обыскали все закоулки. Девочку нашли на стройке с признаками насильственной смерти. Свидетелей происшедшего не оказалось. Поэтому были опрошены все ранее судимые лица, а также ближайший круг общения, в том числе знакомые и соседи. Мы благодарны бдительным гражданам, которые помогли своей информацией задержать подозреваемого.

- На каком основании был арестован 17-летний сосед погибшей?

- Я не могу раскрыть вам все секреты, – признается Ярослав Ярославович. – Скажу только, что подозреваемый полностью сознался в содеянном. Против него возбуждено уголовное дело по статье “Умышленное убийство”.

- Как девочка попала на стройплощадку?

- Это тоже тайна следствия.

Вот и вся официальная информация от правоохранителей. Если в двух предыдущих случаях сразу после убийства девочек милиционеры сообщали, по каким причинам они задержали подозреваемого, а также некоторые обстоятельства смерти погибших, то последнее происшествие вообще покрыто мраком. Как же жить горожанам дальше? Если верить тому, что правоохранители каждый раз изобличают педофилов, то выходит, что Ровно кишит извращенцами. Ведь за год уже поймали троих! А может, маньяк один и до сих пор находится на свободе?..

• бойлав
• «Блондина» изнасиловал школьный учитель
• уилл макбрайд фото

Нонсенс
Обидели сказочника
Британский детский писатель Филип Пулман объявил, что больше не будет посещать школы. Причиной стало, по словам писателя, “абсурдное” требование властей зарегистрироваться в правительственной базе данных, созданной в рамках борьбы государства с педофилами. Британские власти в стремлении обезопасить детей от педофилов ввели требование обязательной регистрации в базе данных всех взрослых, работа которых связана с детьми. Однако 62-летний Филип Пулман заявил в эфире BBC: “Почему это я должен платить 64 фунта госучреждению за справку о том, что я не педофил? В этом есть что-то зловещее”. Его поддержали и другие детские писатели, которые заявили, что тоже перестанут посещать британские школы, если их вынудят регистрироваться.

• возраст согласия
• люди, которые рождаются
• сексуальные отклонения в детских интернатах