Стенограмма передачи “К барьеру”
Тема: Россия
Автор(ы): С. Кургинян
Дата публикации: 27.03.2008
Источник: НТВ
No:

“К Барьеру”

27 марта 2008г.

За кадром: Добрый вечер, в эфире ток-шоу Владимира Соловьева “К барьеру”.

Кургинян: В стране взрыв педофилии, взрыв преступлений против детей. Общество шокировано последними чудовищными событиями. Одним из препятствий на пути борьбы с этим чудовищным явлением становится так называемое либеральное законодательство. Я вызываю к барьеру Константина Борового как одного из сторонников либерализации законодательства.

Боровой: Я принимаю вызов Сергея Кургиняна. Я считаю, что законодательство российское достаточно жестко наказывает эти преступления. Но проблема, главная проблема, – в предотвращении таких преступлений, а это уже задача правоохранительных органов, это задача семьи и профессионалов, к коим, как мне кажется, театральный режиссер не относится.

За кадром: На площадку вызывается политолог Сергей Кургинян.

На площадку вызывается общественный деятель Константин Боровой.

Господа, Владимир Соловьев.

Соловьев: Уважаемые господа, вы готовы к дуэли? Прошу сходиться.

Позвольте представить наших судей. Бизнесмен Александр Гафин, актриса Наталия Громушкина, писатель Мария Арбатова и страховщик Игорь Иванов.

Сегодня мы обсуждаем очень злободневную и очень болезненную тему. Конечно, у каждого из судей есть свой рецепт и свое представление. Но ваша задача убедить наших уважаемых телезрителей, и их вердикт мы узнаем в самом конце программы.

Голос за кадром: Если вы голосуете за С.Кургиняна звоните по телефону —, если за К.Борового – по телефону —. Проголосовать можно и с помощью СМС. Для этого нужно —.

Схватка первая.

Соловьев: Константин Натанович, Вам бросили перчатку, Вам – право первого вопроса.

Боровой: Уважаемый господин Кургинян, я думаю, ни Вы, никто здесь не сомневается, что все мы заинтересованы в том, чтобы решать эту проблему. И решить в какой-то степени.

Ваша точка зрения, что законодательство это основное препятствие или провоцирующий фактор такого рода преступлений. Я бы хотел знать, что бы Вы хотели в нем поменять, в какой степени Вы его хотите ужесточить. Очень конкретно, если возможно.

Кургинян: Я, во-первых, никогда не считал, что одним ужесточением законодательства можно что-то исправить. В математике, это Вам известно, есть такое понятие: “необходимое и достаточное”. Не достаточно только ужесточать законодательство, но это абсолютно необходимо. Это первое.

Второе. Ни о каких драконовских мерах, которые, например, существуют в Китае, я не говорю. Я говорю об использовании лучшего западного опыта: опыта Калифорнии, опыта Великобритании или Америки по этой борьбе. Я считаю, что наше законодательство гораздо более либерально, чем законодательство тех ключевых стран мира, с которых мы берем пример.

Вы хотите, чтобы дальше я говорил конкретно? Пожалуйста. Нужно очень много законодательных мер, чтобы по-настоящему бороться с главным источником этого ужаса. Это Интернет. Там нужно работать. У нас были связаны руки по этой работе. Вы знаете, что в странах Запада, особенно там, где взрыв этого преступления, применяется в тех или иных формах химическая кастрация. В Калифорнии она применяется с 1996 года. Есть добровольная химическая кастрация, как она применяется сейчас в Германии, есть принудительная. Но в любом случае, это применяется, и не зря. Потому что речь идет о том, что преступник обязательно возвращается к жертве, и это такой тип преступления.

Соловьев: Это основная проблема.

Кургинян: Это огромная проблема. И еще одна проблема.

Соловьев: Примеров много, Константин Натанович. Хотите, я Вам добавлю? То, что за совращение малолетней у нас – год или 300 тысяч штраф. То, что возраст согласия в России (по личной инициативе Ельцина) понижен до 14 лет…

Кургинян: Он потом был возвращен к 16-ти, за что Слиске огромное спасибо. Но он был понижен. А почему? Меня всегда интересует такая философско-политическая сторона проблемы. Почему, когда мы ссылаемся на западный опыт, мы все время хотим подключить нашу водопроводную систему к чужой канализации? Вот почему? Я это не понимаю с конца 80-х гг., когда я был зачислен в этот самый ультраконсервативный лагерь.

Соловьев: Константин Натанович, хотел бы услышать Ваш голос.

Боровой: Я с этим согласен. Но в том, о чем говорит Сергей, есть такая составляющая важная. И ее сегодня можно использовать. Она не имеет отношения к тому, что он говорил…

Соловьев: И еще они такие гуманные сроки получают, что они еще при жизни умудряются выйти и снова совершить преступление.

Кургинян: Еще одно: нет браслетов, которые есть везде. Во многих странах Запада…

Соловьев: Чтобы отслеживать перемещения этих подонков.

Кургинян: Браслетов, которые оповещают об их приближении к определенным местам скопления детей. Нет запрета на то, чтобы педофил, выйдя досрочно из мест заключения, не оказался работником детского сада.

Соловьев: Теперь, кажется, всё.

Боровой: Но это все не имеет отношения к законодательству.

Соловьев: Здрасьте!

Кургинян: Как не имеет? Запрет на появление на работе в детском саде?

Соловьев: Это всё законы.

Кургинян: Ношение браслета – нам будут говорить: “Свободу перемещений нарушаете!”. А слежка за преступниками, у которых есть этот опыт (это общемировая норма как особый контроль за преступниками)? – “Права человека”! Мы пошли по датскому варианту. Не по американскому, не по французскому, когда бледный Саркози, после случившихся последних преступлений, говорит: “Этих хищников надо убивать!”

Боровой: Никакого отношения к уголовновному законодательству то, о чем Вы говорили, не имеет. Никакого! Законодательство, которое существует в России, позволяет к пожизненному заключению присудить любого из тех, кто отпускается через полгода. Любого! К законодательству это не имеет отношения. Вы говорите совершенно о другом, о профилактике. Вы в вызове говорили о законодательстве, а сейчас говорите о том…

Соловьев: Как не имеет отношения к законодательству?

Кургинян: 15-18 лет по закону. А там есть пожизненное.

Боровой: Речь идет о профилактике. А с этим я согласен, химическая кастрация…

Соловьев: А как химическую кастрацию можно применить без закона? Что это за профилактика такая?

Боровой: Минуточку. Добровольная химическая кастрация. Ее можно делать без закона.

Кургинян: В Калифорнии – насильственнная.

Боровой: Давайте начнем со статистики. Если мы определим предмет… Сейчас в год совершается преступлений сексуального характера в отношении детей от трех до четырех тысяч. Против детей вообще преступлений – около двухсот тысяч.

От трех до четырех тысяч… Из них преступлений, которые завершаются смертью ребенка, для того, чтобы скрыть преступление, – их всего несколько десятков в год в стране. Любое ужесточение законодательства приведет к тому, что это будут не десятки погибших детей, а сотни.

Сегодня необходимо, важно, и нужно это делать каждый день… сегодня необходимо, чтобы эти милиционеры не “Марш несогласных” разгоняли, или там охраняли “Наших”, необходимо, чтобы они занимались своим делом. Потому что основной способ борьбы с такого рода преступлениями – не законодательство (вообще никакого отношения к законодательству не имеет!), профилактика! Треть преступлений (до 40%) – это инцест, это внутрисемейные преступления. Треть! То есть это отцы, отчимы и так далее. Это работа с родителями.

Соловьев: Правильно, через 3 года его выпустили!

Боровой: По данным правоохранительных органов, 80% преступлений – это дети, за которыми никто не присматривает.

Соловьев: Это справедливо!

Боровой: Это родители!

И самое главное – этим должны заниматься профессионалы.

Соловьев: Чем?

Боровой: Работой с такого рода людьми.

Соловьев: А чего сложного? Просто – брать и убивать. Чего сложного?

Боровой: Это хорошее решение, но я хочу повторить: “брать и убивать” – повысит количество убитых детей в десятки раз.

Соловьев: Понял. Исходя из этого, предлагаю логику: давать орден за насилие над ребенком. Чтобы он не убивал, а говорил: “Видите, я его изнасиловал и сохранил ему жизнь”.

Боровой: Минуточку, я закончу. Каждое слово, которое мы здесь произносим, очень важно для общества. Вот это предложение “брать и убивать” или “орден присваивать”, это такая крайняя степень безответственности, которая будет приводить к смерти детей.

Соловьев: Это крайняя степень ответственности. А крайняя степень безответственности, Константин Натанович, это, когда Вы говорите “погибло всего 25 детей”. Вот это “всего” – крайняя степень безответственности.

Боровой: В тот момент, когда мы начнем действовать по твоей схеме, погибнет 250.

Соловьев: Ничего подобного! Посмотрите, сколько детей из этих убито людьми, которые совершили аналогичные преступления до того.

Кургинян (к Боровому): На основании чего Вы это говорите? Есть мировой опыт. Это первое. Второе. Скажите мне главное, преступления против детей относятся к числу особо тяжких преступлений? Да или нет?

Боровой: Да, но разные преступления!

Кургинян: Да или нет? Изнасилование ребенка с причинением физического вреда?

Боровой: Преступления в семье относится к особо тяжким преступлениям? – нет! Преступления маньяка – относится. Преступление, которое завершилось убийством – да. Преступление, которое завершилось разговором, – нет. “Да или нет?” Как можно ответить на глупый вопрос?

Соловьев: Вопрос был совсем не глупый.

Кургинян: Вопрос, возможно, и глупый. Я ценю Ваши корректность, вежливость…

Боровой: И деликатность.

Кургинян: … Да, и деликатность, и не буду отвечать, что все, что Вы несете, это абсолютная чушь. Я этого не говорю. Но! Но я хочу все-таки развить тему по существу. А тема по существу состоит в следующем: мы всегда защищаем какие-то ценности, и все, что происходит здесь вокруг детей, имеет свою предысторию. В 60-70-е гг. постепенно начиналась эта сексуальная революция, раскрепощение, то-сё, пятое-десятое. Когда в западном обществе начался дикий бум обратного? Когда родители увидели, как эти “дети-цветы” возвращаются назад исколотые, с немотивированным желанием к преступлениями, извращениям, и с неспособностью создавать семьи. И тогда все, кто сломались на всех остальных попустительствах, на всех остальных темах, сказали: “Дети? – нет! Вот здесь мы будем стоять до конца, потому что это – высшая ценность”.

Это сделалось на Западе, и тогда мы говорим: “Это – особо тяжкое преступление. За особо тяжкие преступления – особая кара!”. Может ли все свестись к каре? Упаси бог! Должна быть не только кара.

Следующий вопрос состоит в том, что мы должны не допускать преступлений. Но даже для того, чтобы не совершать преступлений, нужно развязать руки этим несовершенным органам. Нужно дать законодательство, разрешающее делать это, это, это. Только законодательными нормами мы можем запретить тому, кто имеет опыт педофилии, работать в детском саду. Нужна законодательная норма. Без этих законодательных норм вы никуда не денетесь, и почему, скажите мне, нужно было снижать возраст согласия ниже средне принятой западной нормы? Ведь мы же копировали Запад, но почему-то его снизили?

Соловьев: Вы знаете, очень важный момент… Когда возраст был снижен, несколько тысяч дел моментально были закрыты. И я позволю себе такую мысль: наверное, ряд этих дел был возбужден против слишком высоко стоящих чиновников, поэтому они и лоббировали снижение нормы, чтобы их личные уголовные дела были закрыты.

Кургинян: И эта гипотеза в нашей жизни вполне правомочна.

Боровой: Теперь вы позволите мне сказать? Вы взяли очень серьезную проблему: рецидивы. То есть повторяющиеся преступления вот этих самых маньяков. Вы предлагаете решать эту задачу законодательно. Ответственно, вместе с очень большим числом профессионалов, заверяю Вас: законодательно эта проблема не решается. С этими людьми (это больные люди) работать надо совершенно по-другому. Должны работать психологи, должны работать специалисты. И специалисты по уголовному законодательству. Но законодательно… Вот есть эта группа людей, если они узнают, что за те же преступления они будут получать высшую меру наказания, количество убитых детей возрастет в десятки раз. Вы этого хотите?

Кургинян: Это ложь. Почему это ложь? Потому что есть мировой опыт. Я уже не буду повторять то, что сказал Владимир: “Вы, наверное, хотите давать им ордена за это”. Но даже не в этом дело. Как только мы назвали нечто особой угрозой для общества… Назовите мне, что Вы считаете угрозой для общества? Я считаю – это.

Боровой: Самой страшной угрозой для общества я считаю непрофессионалов, которые лезут своими непрофессиональными руками театральных режиссеров в решение законодательных вопросов. Это самое страшное. Популисты! Которые выходят, и на основании двух случаев говорят: “Либо высшая мера наказания – либо орден вручать!” Вы хотите решать эту проблему? Если Вы хотите решать…

Соловьев: …Тогда послушайте профессионала Борового!

Кургинян: Константин Натанович, я понял. Я наконец понял, что Вы – работник спецслужб. Работник спецслужб и профессионал – я с радостью это понял. Это первое. Второе, я хочу сказать, что театральная режиссура не помешала президенту Гавелу. Но мне почему-то все время мешает – объясните, почему?

Соловьев: Перерыв. Выясним во втором раунде. Присаживайтесь.

Комментарии судей:

А.Гафин: Очень интересная схватка. Тема такая актуальная, которая волнует практически все общество. Но вот более такая популистская система спора у Кургиняна, и Константин Натанович парирует достаточно так хорошо, на мой взгляд. Поэтому дискуссия в дальнейшем раунде будет еще более интересная.

Н.Громушкина: Да, мне тоже так кажется. Но, на мой взгляд, после первого раунда победа, конечно, у Сергея Кургиняна. Мне кажется, он более эмоционален, более убедителен. И, в общем, он более точно аргументирует аргументирует свою позицию.

А.Гафин: Ну, я бы в первом раунде отдал – ничью.

М.Арбатова: Я полагаю, что Кургинян несоизмеримо более талантливый и яркий, конечно, оратор, чем Боровой. И потом постулат Борового о том, что смертная казнь увеличит количество преступлений, он – в корне неправильный, потому что каждый педофил знает, что если он попадет в тюрьму, у него очень мало шансов оттуда выйти. Его, скорее всего, там убьют. И это единственная справедливость, которая в нашей стране торжествует по этому вопросу.

И.Иванов: Я с Вами согласен, и надо сказать, что Кургинян по своему темпераменту и по тому, насколько он погружен в тему, он в этом раунде переиграл Константин Натановича.

М.Арбатова: Да, я тоже присуждаю победу Кургиняну.

Голос за кадром: Уважаемые телезрители, голосование продолжается. Звоните по указанным телефонам и посылайте СМС-сообщения. Отдайте свой голос тому из участников, чью позицию поддерживаете.

С.Соловьев: Современная криминальная хроника напоминает историю борьбы средневековых кланов. Хларет и Делардо. Началась она в 1402 году, когда Яков Хларет убил на дуэли Ингвара Делардо, и длилась более ста лет. За это время семьями были использованы двести различных ядов, наняты 58 наемных убийц, их потомки один за другим умирали от асфексии и утопления. Все кончилось в марте 1501 года, когда Эдуардо Монферраль Делардо поджег особняк Хларетов в предместье Парижа. В огне погибли все, в том числе и сам Эдуардо. Он был последним в своем роду.

Голос за кадром: Во второй схватке в борьбу вступают секунданты. Они могут оказать серьезную поддержку дуэлянтам. Поддержите и вы своими звонками.

Вторая схватка.

Соловьев: Прошу.

Н.Храмов: Николай Храмов, журналист. Тут Сергей Ервандович такие ужасы нам нарисовал, но несмотря на это, я полагаю, что в России (даже в России!) “за совращение малолетних” это, всё-таки не тост, а уголовная статья. И все мы это тоже знаем и понимаем. Знаем мы также и то, что…

Соловьев: А Вы бы хотели, чтобы это был тост, или Вам всё-таки нравится, что это уголовная статья?

Н.Храмов: Нет, мне нравится, что это уголовная статья. Но давайте не будем забывать, что это не тост, а уголовная статья. А из слов Сергея Ервандовича можно подумать, что у нас уже это тост всего лишь. И знаем мы (я думаю, что Сергей Ервандович тоже знает), что везде, как только происходит подобное преступление, везде, в Италии, в России, во Франции, где угодно, тут же раздается хор голосов, крики, шаманские бубны: “Запретить! Ограничить!”. Интернет запретить, ограничить, секс – запретить, ограничить! У меня такой вопрос в связи с этим, точнее даже два. Мне две вещи резанули слух из того, что говорил Сергей Ервандович по поводу ограничения Интернета.

Вот памятно, в прошлом году в Америке девушка 15-ти лет фотографировалась в обнаженном виде, и эти свои фотографии ничтоже сумняшеся посылала по е-мейлу своим друзьям. Значит, что происходит через несколько месяцев? К ней в дом врывается полиция, производят у нее обыск, изымают жесткий диск, где 40 или 50 фотографий в чем мать родила, ее волокут в тюрьму, прокурор возбуждает уголовное дело против этой девушки за изготовление, хранение и распространение детской порнографии. Что в точности соответствует букве закона – фотография ведь детская. Модели-то 15-ти лет нету. Вот такой метод ограничения порнографии в Интернете. Так вот я хочу спросить…

Соловьев: Я не понял. А Вы с этим не согласны?

Н.Храмов: …Сергея Ервандовича: “Что Вы понимаете под ограничением Интернета в плане того, о чем мы говорим? Вот подобные меры, или что-то иное? Куда еще больше ограничивать?”

Кургинян: Во-первых, я очень удивлен, что Вы почему-то услышали, что я не говорил, что есть законодательство. Есть законодательство, есть статьи законодательства. Но только они дают меньшие сроки и иначе управляют процессом, чем законодательство всех ключевых западных стран. К которым я призываю прислушаться.

Н.Храмов: Так сроки-то дают не законодательства, а судьи.

Кургинян: Вы задали вопрос. Вы позволите мне ответить на следующий? Спасибо.

Второе. Вы знаете, что такое “Голубая орхидея”?

Н.Храмов: Простите, что?

Кургинян: “Голубая орхидея”.

Н.Храмов: Это орхидея голубого цвета?

С.Кургинян: Я восхищен двумя вещами. Первое – вашим юмором. Я восхищен и аплодирую ему. И второе – вашей абсолютной некомпетентностью. Потому что “Голубая орхидея” – это Интернет-сеть, преступная, в которой, в том числе демонстрировались убийства детей он-лайн за 50 тысяч долларов. И многое другое. Так вот, я имею в виду то, что вот такие штучки, как эта “Голубая орхидея”, надо выжигать каленым железом.

Н.Храмов: Сергей Ервандович, то есть, я полагаю так, что Вы предлагаете закон, запрещающий убийства в прямом эфире, что ли? Или что?

Кургинян: Нет. Я Вам хочу сказать, что “Голубая орхидея” занималась разными вещами, но только у нас ее схватить за руку и по-настоящему прищучить было невозможно.

Н.Храмов: Потому что в России разрешены убийства в прямом эфире? Это правда, они разрешены, в Чечне, где угодно…

Кургинян: Убийства детей не разрешены, а вот разработки по Интернету – это другой разговор. Вот в Канаде судят всех, кто совершил преступления даже на чужой территории, где они разрешены. Вот приехал человек в какую-то страну, где это разрешено, он это сделал, он возвращается в Канаду, а там – решетка.

Н.Храмов: Что – это? Сергей Ервандович, что – это? Фотографию голой девочки у себя в компьютере хранить? Или самой сниматься и рассылать свои фотки?

Соловьев: Кстати, фотографии – это тоже преступление. Как Вы знаете, в Англии даже у очень известных людей были проблемы из-за того, что они неоднократно зашли на порно-сайты с фотографиями несовершеннолетних детей.

Н.Храмов: Так вот я и хочу спросить Сергея Ервандовича, он считает, что людей которые зашли на неподходящий сайт, нужно тащить в тюрьму и судить?

Соловьев: И кстати, треть этих сайтов – из России.

Кургинян: Я хочу вам только сказать, что англичане, которых нам всем ставили в пример по либеральности, даже если “зашли, искали и не нашли” – уже сажают в тюрьму.

Н.Храмов: Бог с ними, с англичанами. Я про Вас спрашиваю.

Кургинян: Наконец-то! Наконец-то! – Вот это я хотел услышать.

Н.Храмов: Я хочу знать, что Вы думаете, а не англичане. Вы-то считаете, что человека, который зашел на неподходящую веб-страницу, нужно в тягулевку в наручниках тащить сразу?

Соловьев: Да.

Н.Храмов: Или что? То, что Вы так считаете, Володя, – хорошо. Я хотел бы узнать, что Кургинян считает.

Кургинян: Я Вам скажу, что я считаю. Я считаю, что этот канал, по которому текут нечистоты разного качества, нужно заткнуть. И, конечно, нужно затыкать сообразно с типом нечистот.

Но главное, что я услышал, – другое. Я наконец услышал, что когда приводишь какие-нибудь примеры по поводу Англии, Франции или другой страны, которая разумно что-то вводит, вдруг наши либералы нам говорят: “А это нам не указ”.

Н.Храмов: Так в советское время был фильм “Джентельмены удачи”, так там говорили: “Так то в Турции – там тепло”. А у меня еще один вопрос, если позволите.

Соловьев: Извините, Вы уже задали два. Прошу Вас.

В.Овчинский: Константин Натанович, Вы хотели вопрос профессионала, я задам Вам вопрос как профессионал. Я являюсь доктором юридических наук. Генерал-майор милиции в отставке, бывший начальник российского бюро Интерпола, в настоящее время – советник Конституционного суда.

Соловьев: Вы арестованы, Константин Натанович.

Кургинян: Нет, это – коллега, это достойный коллега.

В.Овчинский: Константин Натанович, Вы очень информированный человек, и это все прекрасно знают, и Вы должны, наверное, знать, что в 2003-м году в Великобритании, о которой уже говорили, был принят билль о сексуальных преступлениях. В соответствии с этим уголовным законом, любое сношение половое с ребенком до 12 лет карается пожизненным заключением. 19 марта этого года Кнессет Израиля в первом чтении принял закон о химической стерилизации любого педофила. Причем ему предлагается: или 5 лет тюрьму плюс химическая стерилизация или 25 лет будешь сидеть от звонка до звонка. В настоящее время во Франции и в Испании такие же законы о пожизненном заключении педофилов и их химической кастрации рассматриваются в законодательных собраниях.

Я хочу задать Вам вопрос: Константин Натанович, уважаемый мой человек, почему Вы не хотите, чтобы Россия оберегала своих детей так, как оберегают их демократические государства?

Боровой: Я очень хочу, чтобы таких преступлений становилось меньше. Это очень серьезная проблема. У нее есть несколько важных составляющих. Уголовное законодательство – на последнем месте. Вы прекрасно знаете, что педофилы поступающие в места заключения… их наказывает сама среда. У нас достаточно жесткое законодательство.

Соловьев: Константин Натанович, я должен уточнить. Я сегодня специально интересовался… Это сказки, относящиеся к 70-м гг. Никто сейчас педофилов не наказывает, мало этого, как показал питерский опыт, педофилы замечательно даже не доезжают до мест заключения, остаются в СИЗО, на хороших работах, их любят руководители колоний. Потому что они послушные, управляемые, милые, никто их там не убивает.

В.Овчинский: Уважаемый Константин Натанович, известно…

Боровой: Мне будет позволено отвечать?

Соловьев: А Вы и отвечайте, я просто уточнил то, что Вы говорите…

Боровой: Основная проблема по мнению правоохранительных органов, основная проблема – дети, за которыми никто не присматривает. Не поднадзорные дети. 80% этих преступлений совершаются именно с такими людьми.

В.Овчинский: Полина Малькова, это не поднадзорная девочка? Которую изнасиловали и разорвали на части…

Боровой: Сегодня мы должны использовать эту возможность не для того, чтобы, как в театре, красиво встать, а для того, чтобы обратиться к родителям и сказать: “Вы сидите перед экраном телевизоров. Где ваши дети? Вы за ними должны следить. Потому что, если вы не будете за ними следить, будут совершаться и в дальнейшем эти преступления”.

Соловьев: Это справедливо.

В.Овчинский: Родители пишут в Аминистрацию Президента, пишут в Конституционный суд, пишут в прокуратуру, в МВД: “Усильте уголовную ответственность для педофилов”. При чем здесь родители? Зачем менять ситуацию местами? Дело Петраковского, известное. Он в Нижнем Новгороде создал империю, где приглашал девочек для фотосессий. Потом этих девочек за 2 тысячи долларов маньякам продавал на изнасилование. Сколько получил Петраковский? – Пять лет. В Соединенных Штатах он бы был казнен, в Великобритании – получил бы пожизненное, в Китае – казнен.

Боровой: Я начал сомневаться в том, что Вы – профессионал. Все профессионалы МВД, все, говорят о том, что усиление законодательства, ужесточение законодательства (не болтуны от политики, а профессионалы!) не приводит к результату, к которому призывает общество.

Соловьев: А можно узнать фамилии этих профессионалов?

Боровой: Все профессионалы.

Соловьев: Ну, фамилию.

Боровой: Все.

Кургинян: Вот я не могу говорить со “всеми профессионалами”.

Соловьев: Ну, фамилию: Иванов, Петров, Сидоров?

Боровой: Иванов.

Соловьев: То есть не знаете ни одного. Понял.

Боровой: Ты опять борешься со мной?

Соловьев: Не знаете.

Пожалуйста.

М.Кащенко: Марина Кащенко, очень коротко. Судебный адвокат. Я хочу ответить очень коротко на вопрос Сергея, который остался без ответа. Вопрос “Является ли изнасилование особо тяжким преступлением?” Да, согласно нашему уголовному кодексу это особо тяжкое преступление. Более того, когда мы говорим об изнасилованиях, закончившихся смертью, то мы имеем право говорить, что за это положена смертная казнь. Куда уж более тяжкое наказание? Но с другой стороны, я думаю, что все присутствующие согласятся со мной, когда я выскажу следующую мысль: если у нас за понуждение к совершению полового акта положен год лишения свободы, то, если сегодняшняя Дума не повысит ответственность в этой части, то она сама совершит нравственное преступление.

Кургинян: Так Вы на нашей стороне.

Соловьев: И вопрос – кто там заседает!

Кургинян: Вы стопроцентно на нашей стороне! И я тоже так думаю.

Соловьев: И Константин Натанович тоже на этой стороне, он тоже против педофилов, вопрос – в методах борьбы с ними. Вопрос – в методах борьбы!

М.Кащенко: Я думаю, что все, включая моего доверителя, в этой ситуации согласятся со мной в том, что я сказала. С другой стороны, я все-таки хочу вернуться к вопросу профессионализма. Уважаемый режиссер, уважаемый Сергей, скажите, пожалуйста, так ли опасен, как Интернет, сегодня тот поток информации, который льется с экранов телевидения и из прессы? Когда молодых мужчин убеждают в том, что любовь (физическая любовь) с очень молоденькой девочкой, читаем дальше – с совсем девочкой, с ребенком, это – желаемо. И скажите, пожалуйста, в этой связи, что лично Вы как деятель культуры сделали для того, чтобы этот поток агитации прекратил изливаться с экранов? Или Вы боитесь цензуры?

Кургинян: Спасибо. Это замечательный вопрос. Прежде всего, я хочу Вам ответить, что я горжусь тем, что я – режиссер. Я продолжаю режиссерскую деятельность и никоим образом не хочу от этого отказываться.

Соловьев: На самом деле, ваша фамилия – Станиславский!

Кургинян: Да, это тайна, которую мы сейчас раскрыли.

Второе, что я хочу сказать, меня здесь пригласили как политолога. У меня до 15-ти книг по политологии, переведенные на иностранные языки. Третье, что я хочу сказать, Организация Объединенных Наций сделала мою организацию ассоциированным членом ООН, и мы выступаем по этим вопросам в ООН. Поэтому не надо, пожалуйста, не надо… это отработанный пиар-ход, что я – театральный режиссер… не надо пересаливать с ним. Вы его два раза использовали – хватит!

Теперь насчет культуры. Я абсолютно убежден, что истоки всего этого лежат в деятельности культуры. Абсолютно убежден, что произошел глубочайший культурный слом, который осуществили так называемые либералы. Что именно они, начиная с сексопатологов, таких как Кон, который сейчас продолжает апеллировать к вопросам теперь о детской… о педофилии, все они говорили о том, что только в Советском Союзе есть какие-то такие предрассудки по поводу порока, а на самом деле порок – это прекрасно. Есть меры табуирования в культуре, и Вы должны понимать, что табу сломаны. А вот восстанавливать их, извините… не сказав, что мы имеем дело с тяжелейшей ситуацией, и что восстанавливать мы будем всеми методами, я подчеркиваю – всеми, а не только карами, но и жесточайшими карами тоже… Я не видел страны мира, в которой сломанные культурные табу восстанавливались в том числе, извините, без большой жесткости. Учитесь у китайцев!

Соловьев: Пожалуйста.

О.Костина: Ольга Костина, Общественная Палата Российской Федерации. Я из нашей небольшой дискуссии поняла, что Константин Натанович, к сожалению, не знает о тех мерах, которых добиваются профессионалы из МВД, о которых Вы так горячо говорите, в частности, о мерах по отслеживанию, по необходимости отслеживания тех людей (если их можно назвать людьми), вышедших на свободу. Эти меры есть во всех странах, действительно, коллеги правы. Но уже несколько лет МВД добивается, чтобы соответствующие поправки были приняты в России. Очевидно, просто Вы об этом не знаете. Но у меня вопрос не об этом.

Меня удивило такое педалирование темы, что вот режиссер вмешивается в профессиональные вопросы. Скажите, Вы знаете, что во всех странах, включая США, Великобританию, во всей Европе, во всех цивилизованных странах, борьба с этими явлениями профессионалами ведется ноздря в ноздрю с НКО, которые состоят из режиссеров, Интернет-провайдеров, актеров, людей популярных, непопулярных, родителей, соседей, потому что они понимают, что без усилий и неравнодушия этих людей ничего сделать невозможно? Потому что для того, чтобы поймать, нужно, чтобы кто-то сообщил, увидел, не побоялся, не стал равнодушным и не прошел мимо. То есть Вы исключаете гражданское общество из участия в этой борьбе, я правильно Вас поняла?

Боровой: Уважаемая госпожа Костина, я один из тех, кто борется за восстановление института гражданского общества, кто борется за восстановление настоящих НКО, не придуманных и созданных под определенного человека, а настоящих, полноценных НКО. Но когда я говорю о непрофессионалах, я имею в виду следующее. Если позволите, пример из жизни. Это было два или три дня назад, на одном из федеральных каналов собрались профессионалы обсуждать ситуацию цены-зарплата, зарплату повышают, а цены растут. Такая сложная, действительно, проблема. Долго обсуждали, и тут простая женщина и говорит: “Вы все идиоты, решение проблемы элементарное – цены заморозить, а зарплату поднять!” Понимаете? Ей даже никто отвечать не стал. Уже дети знают, что, когда непрофессионал вмешивается, это может привести к голоду.

О.Костина: То есть Вы мне не отвечаете. То есть Вы считаете, что вопрос борьбы с педофилией…

Боровой: Я отвечаю на Ваш вопрос. Я борюсь за восстановление некоммерческих организаций, за восстановление всех институтов гражданского общества. Я считаю, что они должны принимать в этом участие, но я очень надеюсь, и здесь я должен повторить свою филиппику, что не театральные режиссеры будут определяющими в принятии этого решения. Потому что, если вдруг сегодня спросить общество, нужно ли восстановить смертную казнь, и провести голосование, то 80% скажут, что нужно. Так устроено общество. А если спросить профессионалов, они скажут: “Не поможет!” И, кстати говоря, по поводу фамилий. Проблема, за которую Нургалиева очень критиковали журналисты, я статью читал, он тоже считает, что детская преступность – это не поднадзорные дети, это ответственность родителей, что необходимо поднимать ответственность родителей.

Соловьев: С этим вообще никто не спорит. Но – ужесточение закона!

О.Костина: Все понятно. Вы нам сейчас дали отличный рецепт: заниматься общественной деятельностью могут только те НКО, которые Вы и Ваши коллеги считаете правильными. То есть Вы предлагаете ввести градацию правильных НКО и неправильных. И тогда эти правильные – будут этим заниматься. Я Вас правильно поняла?

Боровой: Чтобы у всех НКО была возможность существования. И чтобы Британский совет, который занимается абсолютно гуманитарными вопросами, чтобы его не выселяли из страны за шпионаж…

Соловьев: А пусть бы шпионил!

О.Костина: Все понятно.

Боровой: Чтобы общественные организации, общественные, созданные ЮКОСом, чтобы эти организации не закрывались, и чтобы против них не создавалось других общественных организаций.

О.Костина: Понеслась политическая демагогия, все понятно мне.

Соловьев: Вы сегодня все друг друга любите!

О.Костина: Последний вопрос. Мама одной из убитых девочек, в Петербурге, которую убил … чудовище, который получил четыре пожизненных заключения, когда она давала интервью, она задала в камеру вопрос, вопрос для всех. Это обыкновенный гражданин России, не состоящий ни в каких НКО, ни в каких партиях. Она спросила: “Почему я за свои налоги должна теперь кормить всю жизнь убийцу своего ребенка?” Что бы Вы ей ответили?

Боровой: Я бы ей ответил следующее. Наказание, которое несет человек не убитый, а вот четыре пожизненных срока, это значительно более жестокое наказание. Я бы ответил ей еще следующее. В большом числе случаев, говорят, что это 10%, люди, приговоренные к смертной казни, потом оказывается, что они не виновны. Вот в случае с маньяками желание милиции быстро отчитаться приводит к тому, что к смертной казни (мы знаем много таких случаев, я даже перечислять сейчас не буду) были приговорены и уничтожены люди невиновные.

Голос за кадром: Объявляется перерыв.

Боровой: Я хотел ей сказать, что если она хочет, чтобы точно доказали преступника, нужно, чтобы не было смертной казни.

В.Овчинский: Ни одного подобного случая не было. Ни один невиновный человек не был расстрелян.

Соловьев: Извините, по делу Чикотилло?

В.Овчинский: По делу Чикотилло были расстреляны те, которые совершили другие сексуальные преступления, убийства. Расстреляны за свои убийства, а там привязали другие. Но они были виновны в конкретных преступлениях!

Соловьев: Понял. Хорошо, в следующем раунде продолжим. Спасибо Вам за разъяснения.

Комментарии судей.

И.Иванов: Мне кажется, что в этом раунде самые активные участники были секунданты, причем они выступили совершенно неожиданно. Секунданты Борового сыграли практически на стороне его оппонента, и очень помогли его оппоненту. А секунданты господина Кургиняна показали, что они исключительно квалифицированные люди, компетентные, и были очень серьезной поддержкой для своего лидера.

М.Арбатова: Я с Вами согласна. Потому что блистательно Марина Кащенко спрашивает Кургиняна о том, как он относится к романтизации отношений старого дядюшки и несовершеннолетней девочки. Но при этом рядом с ней сидит Николай Храмов, к которому я имею личную симпатию, но при этом она не знает, что даже в такой педофильской помойке как Живой Журнал в сегодняшнем Интернете блог Николая Храмова был как раз закрыт за размещение фотографий несовершеннолетней девочки. В этом смысле, ребята, нельзя защищать либеральный мундир, если на нем такие пятна.

И.Иванов: Значит, опять побеждает Кургинян?

М.Арбатова: Да, безусловно.

Н.Громушкина. Сергей Кургинян, конечно. Я отдаю во втором раунде свою симпатию ему не потому, что он режиссер, а я – актриса, но мне очень импонирует его жесткая позиция по этому вопросу. Независимо от того, что секунданты были хороши и с той, и с другой стороны, второй раунд, наверное, опять за Кургиняном.

А.Гафин: Я могу сказать, что на самом деле это был раунд секундантов, и по аргументации, конечно, более сильная команда стоит за спиной Кургиняна. Тема настолько животрепещущая и волнующая всю общественность… в принципе, доводы, которые приводит Константин Натанович, они достаточно объективны, но общество, конечно, готово к самым решительным мерам по борьбе с этим злом. Потому что, на мой взгляд, полумеры или более либеральные какие-то отношения с этими преступниками…

Н.Громушкина: В России…

А.Гафин: …Именно в России, потому что такая среда социальная, экономическая и, наверное, общественная, могут привести к еще более серьезной вспышке, а могут за счет либеральных законов превратиться в некую вседозволенность. Поэтому я, из-за самой проблемы и из-за подготовленных свидетелей со стороны Кургиняна, квалифицированных, грамотных, в этом раунде отдаю ему предпочтение.

Голос за кадром: Напоминаем, что победителем будет признан тот участник дуэли, за которого проголосует больше телезрителей. Во время рекламы дозвониться будет легче.

Соловьев: Летом 1912-го года в Вильно известный психиатр Николай Краинский выступил с докладом, в котором обвинил уже покойного педагога Косаковского в так называемом “экзаменационном садизме”, результатом которого стало самоубийство 18 учащихся. Сын Косаковского, подпоручик 1-го стрелкового полка, квартировавшегося в Лодзи, послал профессору вызов за оскорбление памяти отца. Краинский ответил отказом и объяснил, что привел лишь документально подтвержденный факт.

Голос за кадром: В третьей, заключающей, схватке дуэлянтам предстоит отвечать на вопросы Владимира Соловьева.

Схватка третья.

Соловьев: Я понимаю, ужесточение законодательства… Но посмотрите, Россия – страна, где количество милиционеров феноменальное, у нас плюнуть невозможно, всюду милиционеры, и я согласен с Константином Натановичем, который говорит, что хорошо бы они наконец занимались своим делом, а не мелочь по карманам тырили, лезли, как сегодня сказал Дмитрий Анатольевич Медведев: “Мы знаем, что вы с этого кормитесь, но хватит вам проверять малый и средний бизнес – займитесь своим делом”. Ведь для того, чтобы они начали работать, по идее не надо никакого ужесточения. Ведь им даже не нужны никакие дополнительные законы, чтобы они всего лишь честно начали делать свое дело. Вот смотрите: убийство таджикской девочки. Дело развалилось. Это, конечно, не педофилия, но дело развалилось, потому что было безобразно расследовано. То есть законы – законами, но свою работу они должны уметь делать. А если мы им дадим еще более жесткие законы, и они будут так же непрофессионально делать, то какое количество людей, не имеющих никакого отношения к совершению преступлений, окажется в тюрьмах или, если будет принято более жесткое законодательство, будут казнены?

Кургинян: Это совершенно справедливое замечание, у нас абсолютно неэффективная правоохранительная система. Очень плохая, разболтанная, коррумпированная и все прочее. Весь вопрос-то заключается в другом. Первое, вот у нас… всем известное ГАИ. Ну, вот были идеи Ющенко – просто взять и отменить ГАИ. Отменили, и начался такой бардак на улицах, что сказали: лучше пусть плохое ГАИ, чем такое.

Соловьев: Хоть какое.

Кургинян: Хоть какое. Второе. Они же люди. Они же существуют в определенном климате. Если они видят, что эти статьи такие, что каждое дело будет разваливаться в суде… Они ж понимают, что у них есть враги, это всегда небезопасно… Они оглядываются, у них семьи, и все прочее… Для того, чтобы они начали все это делать, нужен определенный климат, ценностный, прежде всего. Мы должны сказать (вопрос сейчас не в законах сначала), что у нас высшей ценностью, которая всех нас объединяет, является ребенок. Что никто из здесь сидящих не хочет того, чтобы его ребенок повторил судьбу Полины Мальковой. Никто! Это первое. А если кто-то хочет, пусть голосует так, как это ему хочется. И второе…

Соловьев: Сергей, можно? Пока Вы не перешли ко второму моменту, можно уточнить?

Но ведь это вранье!

Кургинян: Что?

Соловьев: К сожалению, наше общество не имеет право это сказать. Потому что наше общество без войны умудрилось довести детей до состояния, когда у нас беспризорных больше, чем было после Великой Отечественной Войны. Это общество, которое наблюдает ребенка на улице и не ужасается, почему он один. Как правильно говорила Ольга, где родители не несут ответственности за то, что происходит с их детьми. Как правильно говорил Константин Натанович, какое безумное количество преступлений совершается внутри семьи, о которых мы сегодня говорим. И как общество после этого может сказать: для нас дети – это высшая ценность? Это вранье. …С развалившейся, якобы перестроенной системой образования. С неуважением, к ребенку, к его правам. У нас же нет у детей никаких прав. Они рабы.

Кургинян: Давайте проверим. Да, у нас такое же несовершенное, гнилое и всякое прочее общество, как ГАИ и все прочее, да, это правда, и надо подумать, почему это получилось.

Соловьев: К сожалению, они не инопланетяне…

Кургинян: Да, это не инопланетяне. Да, это все так. Да, да. Да, мы скверные, да, мы падшие, но мы – люди. Вот до тех пор, пока мы люди, а не звери, а даже звери защищают дитя, до тех пор мы будем говорить, что это ценность. Что это – ребенок. Кроме всего прочего, ребенок – это наше будущее. И самое незащищенное, что может быть. Как мы можем даже это не начать защищать! Значит, мы говорим, что это – высшая ценность. Как только мы это говорим, мы говорим: “Руки – прочь!”, и мы находим средства.

Теперь смотрите, какой финт осуществляется: пусть родители, мамы, не пускают детей на улицу, хорошо, они их не пускают на улицу, потом она однажды все-таки вышла, в школу, и подъехал джип, и ее взяли, а мама звонит в милицию, а ей говорят: “Да ты сама разбирайся!” Значит, у меня возникает вопрос: “Если это государство не может даже защитить наших детей, то зачем оно нужно?”

Соловьев: Это хороший вопрос!

Кургинян: А если сами, то дайте оружие и знайте, что это будут суды Линча. И они уже начались. И знайте, в чем будут последствия!

Соловьев: Это верно. Константин Натанович, вот, когда Вы говорили, я со многими вещами был согласен, особенно, когда Вы говорите, что необходимы профессионалы. Единственное, что меня все время тормозило, это воспоминание о Думе 1996, 1997, 1995 годов. Там-то люди, принимавшие закон, о котором мы сейчас говорим с возмущением, они что, были профессионалами в этих вопросах?

Боровой: Законы, которые принимались в те демократические времена, действительно, здесь, по существу, осуществлялась рекомендация господина Кургиняна, они принимались на основании уже существующего западного опыта.

Соловьев: Нет, мы с вами знаем, что как раз – нет, они были гораздо либеральнее по отношению к педофилам, чем это было на Западе. Не случайно я вам напомнил историю, когда лично Борис Николаевич Ельцин ввел норму, понижающую срок согласия, из-за чего несколько тысяч дел, находящихся в расследовании, были закрыты.

Кургинян: В 1999 году.

Боровой: Проблема, я уже это говорил и хочу повторить, если речь идет о маньяках, это не проблема законодательства. Это проблема очень сложной и большой работы с семьями, профессионалов, психологов, работы с этими больными людьми и так далее, и так далее. Это очень сложная проблема. Законодательство сегодняшнее… (мы уже говорили об этом) четыре пожизненных срока, больше? – ну смешно.

Соловьев: Вы, кстати, не ответили на вопрос несчастной женщины: “Почему я из своих денег должна кормить убийцу собственного ребенка”? То есть Вы сказали: “Потому что он будет больше мучаться”, но вряд ли государство должно быть жестоким и ставить задачу мучений преступника, ведь, наверное, логика должна быть какая-то другая. Если женщина не хочет, чтобы на ее деньги содержался преступник, может быть – пусть семья решит его судьбу?

Боровой: Идея судов Линча – хорошая идея. Я думаю, большинство населения поддержит эти суды.

Соловьев: Я уверен, что нет. Объясню, почему. Бандит может оказаться сильнее. Он всегда сильнее и лучше подготовлен. Суд Линча может привести к тому, что убьют как раз того, кто попытался линчевать.

Боровой: В том случае, если люди будут сильнее, я думаю, они выступят за суды Линча. Но проблемы две. Мы с вами знаем, Володя, что недавно принятое очень жесткое законодательство против террористической деятельности в первую очередь ударило не по террористам, а по политической деятельности. Оно использовалось против политических врагов.

Соловьев: Но согласитесь, это законодательство гораздо мягче, чем действующее в Израиле. Где никому не придет в голову переговариваться с террористами. А мы с вами помним жуткий разговор Басаева с Черномырдиным, который по большому счету открыл эру торговли людьми, когда с террористами стали переговариваться.

Боровой: Много раз профессионалы израильские говорили, что переговоры проводятся обязательно. Это не открытые переговоры, но они обязательно проводятся, потому что главная ценность – человеческая жизнь.

Соловьев: Мы с вами опять говорили с разными профессионалами. Я могу назвать фамилии генералов израильской армии (я просто специально занимался этим вопросом, это для меня было принципиально важно во время чеченской войны)…

Кургинян: У меня постоянно действующий контртеррористический семинар. Ни один человек мне этого не сказал. Где вы их находите?

Соловьев: Ну, это другой вопрос. Константин Натанович, вот заметьте, многие педофилы уходят по статье, что они душевнобольные. То есть они, может быть, и являются душевнобольными, кто-то, может быть, притворяется, но суть в том, что дальше начинается странный момент: его, когда забирают в специализированное учреждение и пролечивают (не будем говорить – как), как правило, через несколько лет он почему-то оказывается на свободе. Вам не кажется, что эта норма очень странная? Что было бы гораздо разумнее после того, как его пролечили, и он стал нормальным… после этого пусть идет в тюрьму и отбывает весь срок.

Боровой: Но это, к сожалению, противоречит законодательству, вот эта идея…

Кургинян: Вот видите? – Несовершенное законодательство.

Боровой: Есть некие принципы законодательства. Это называется – невменяемость. Она, кстати, очень тяжело, очень сложно доказывается, об этом говорят судьи. По юридической практике невменяемость очень редко применяется.

Соловьев: Но мы с вами знаем, что большинство педофилов как правило ухитряются получить невменяемость, совершить преступление, выйти, совершить преступление снова, выйти, совершить преступление снова. В чьих же интересах то, что вышел?

Боровой: Но это значит, что надо с ними работать.

Соловьев: Почему не сажать в тюрьму? Получается странная логика. Получается, что права жертвы, права людей, находящихся в этом ареале обитания хищника, менее важны, чем права хищника.

Боровой: Мы сейчас обсуждаем основы законодательства. То, чему учат на 1-м курсе студентов юридического факультета. Обсуждать даже это не буду.

Соловьев: А мы не учились на 1-м курсе юридического факультета. Расскажите мне, пожалуйста.

Боровой: Он не может повторно отбыть наказание.

Соловьев: А он не отбывал наказание, он проходил лечение. Это не есть наказание, в том то и дело. Именно поэтому ни в коей мере не должно засчитываться как наказание. Он проходил принудительное излечение.

Боровой: Володя, это для 1-го курса задачка.

Соловьев: Для 1-го. Для 2-го и для 3-го.

Боровой: Он по решению суда проходит принудительное лечение. Это и есть наказание.

Соловьев: Отнюдь. Я объясню очень просто. Если вы хотите человека повесить, например. А он до этого взял и заболел. Вы все равно его вылечиваете. Но тот факт, что вы ему делали укол шприцем, и ему было больно, не обозначает того, что он понес наказание достаточное для того, чтобы его не вешать.

Боровой: Мы с тобой обсуждаем основы самой системы законодательства.

Соловьев: Вы просто пытаетесь придумать свои дефиниции права. Вы считаете, что нахождение в специализированном медицинском учреждении есть отбывание наказания. Я думаю, что большое количество людей, находящихся сейчас в больнице, с интересом узнают о том, что они отбывают наказание. Хотя, учитывая состояние наших клиник и больниц, думаю, Вы не далеки от истины.

Боровой: Если человек был невменяемым, и его приговаривают к принудительному лечению, то после того, как он стал вменяемым, ты предлагаешь его посадить за преступление, которое он совершил в невменяемом состоянии?

Соловьев: Не в этом дело. Я предлагаю защитить общество, вынести ему приговор, что он должен отбыть срок, который начинает считаться после того, как его излечат. В чем проблема? Мы гуманисты – мы его вылечили. А что Вам в этом не нравится, а если у него была ангина? Ну, у него голова болит страшно, понимаю. Он сумасшедший, я за него счастлив. Это что, повод его через несколько лет отпустить, чтобы дальше убивал?

Кургинян: А можно один вопрос?

Соловьев: Не надо. К Вам другой вопрос. Скажите, пожалуйста, как Вы считаете, если бы один раз взяли и опубликовали списки фамилий членов Государственной Думы, сотрудников Администрации Президента (разных годов выпуска), министров российских, их помощников, которые заходят (в том числе и со своих рабочих компьютеров) на порносайты, если бы опубликовали (на работе вывешивали) списки людей, которые с радостью забегают на порносайты, самые посещаемые в Интернете (посещаемость порносайтов с детской порнографией выросла в тысячи раз за несколько лет), и эти люди бы предавались бы жесткому остракизму, то, может быть, мы тогда сразу бы поняли, почему у педофилов колоссальная поддержка во власти страны? Потому что никак иначе объяснить отсутствие введения жесткого законодательства я объяснить не могу.

Кургинян: Что сказать? Тысячу процентов – за. Тысячу! Это и есть американская мера. Когда они все публикуют, всех, включая преступников. Тех, кто участвовал, кто заходил. Это и называется – абсолютно демократическая мера. Только для ее введения нужно изменить законодательство.

Соловьев: Так. А как его изменить, если мы с вами только что сказали, что педофилы засели повсюду и делают все возможное, чтобы их не наказывали?

Кургинян: Как Вам сказать? Есть два метода, точнее даже три. Первое, революция снизу. Второе, революция сверху.

Соловьев: И третье – революция посередине?

Кургинян: И третье – революция посередине, при которой та часть общества, которая говорит, что все, что происходит – это скверна, она отходит в сторону и говорит: “Мы себя защитим сами”. Как говорил Цой? “Дальше действовать будем мы!” И оно ждет.

Соловьев: Но есть, на самом деле, элементарный выход. Это, когда закон вносит президент.

Кургинян: Это и называется: революция сверху.

Соловьев: Тогда все поджимают хвост, и на всякий случай соглашаются. И потом тут же берут на всякий случай справку, что они глубоко психологически больны.

Кургинян: Если шизофреника вылечили – не вылечили, но он продолжает представлять социальную опасность, или входит в эту группу, то есть закрытые спецлечебницы, и он проведет там всю жизнь. Вот этих педофилов, если они больны…

Соловьев: Они есть, но не в России.

Константин Натанович, последний короткий вопрос. Скажите, пожалуйста, а почему именно Россия стала мировым центром педофилии? Почему именно в России действуют фабрики по производству жутких фильмов, которые транслируют по всему миру, с русскими несчастными детьми? Что же такого в нашем законодательстве, что именно здесь, уже даже не в Бангкоке, не в Юго-Восточную Азию, а именно сюда приезжают педофилы для удовлетворения своей похоти?

Боровой: Потому что сегодня, опаздывая на передачу Владимира Соловьева, я случайно повернул не в том месте, и…

Соловьев: И там увидели доброе лицо ГАИшника, который почувствовал деньги?

Боровой: Да, 500 рублей я заплатил, и он счастлив был абсолютно. И я поехал дальше…

Соловьев: А если бы на вашем месте был педофил, он заплатил бы 1000 рублей и тоже бы поехал дальше?

Боровой: Я думаю, что основная причина связана с тем, что правоохранительные органы, которые должны были бы заниматься этими проблемами…

Соловьев: Но у них нет законов…

Голос за кадром: Перерыв.

Соловьев: Вы только что услышали: мерзавец, совративший кучу детей и продававший этих детей практически на мясо, получил небольшой срок. И, кстати, он сказал: “Все дети меня любили, и я многих вывел в жизнь” И он вернется и будет продолжать, если мы его не остановим.

Присаживайтесь.

Голос за кадром: До конца программы остались считанные минуты, но у вас еще есть возможность повлиять на конечный результат. Продолжайте голосование.

Наступает кульминационный момент. Сейчас судьи огласят свое решение, а мы подведем итоги голосования телезрителей.

Соловьев: Прошу, господин Гафин.

А.Гафин: На самом деле дискуссия, которая сейчас на этом ринге происходила, она, безусловно, была захватывающая. Я уверен, что зрители сейчас бомбардируют своими звонками колл-центр. Я во многом согласен с господином Кургиняном, потому что его аргументация, сама постановка вопроса, мне кажется, очень актуальная, но нужно сказать, что при том, что Константин Натанович Боровой где-то выглядел слабее, на мой взгляд, его доводы тоже достаточно аргументированы и понятны. И для меня очень интересно, что наша Дума, за которую мы не так давно голосовали активно, которая представлена такими мощнейшими фракциями, сама не поднимает этот вопрос. Она, что не слышит голосов своих избирателей? Почему снизу обязательно нужно раскачивать эту лодку, либо – приказ руководства? Тема интересная, актуальная, но к сожалению, не могу отдать предпочтение ни тому, ни другому – я нейтрален.

Соловьев: Госпожа Громушкина.

Н.Громушкина: Я согласна с господином Боровым в том, что самое главное – человеческая жизнь, но, мне кажется, не в этом конкретном случае. И свое предпочтение я отдаю позиции господина Кургиняна, я с ним абсолютно согласна, мне кажется, он был сегодня очень убедителен. Немножко в своей жесткой позиции, но абсолютно убедителен для меня.

Соловьев: Госпожа Арбатова.

М.Арбатова: Я либералка, и логичнее было бы, если бы я была на той стороне, но я совершенно стопроцентно на этой стороне. И мне очень обидно, что либеральный клан представляет такой клоун как господин Боровой. Во всем его тексте не было никакой, даже позиционной связности, то он призывал лечить, то он одобрял суд Линча. А самое неприятное… Костя, Вы сказали, что “всего 15 детей убито”, знаете, говорят: “Сто смертей – это статистика, одна – трагедия”, в общем, негоже Вам такие темы обсуждать, потому что у Вас “не болит”.

Соловьев: Господин Иванов.

И.Иванов: Я солидарен с позицией моей коллеги. Я полагаю, что этот кон сегодня выиграл господин Кургинян. Он был темпераментен, страстен, убедителен. Но при этом я все же хотел процитировать вольно господина Борового, который предложил обратиться сегодня с экранов телевидения к родителям: “Где ваши дети?” Я убежден, что одними полицейскими, милицейскими мерами эта проблема не решается. Надо работать в семье, надо работать с людьми.

Соловьев: Спасибо. Константин Натанович, я Вам приношу извинения за некорректные высказывания судей. Так как Вы мой гость, в этом есть моя вина.

Боровой: Мы с ней давно в ссоре. Я не знал, что она здесь будет, иначе я бы не участвовал.

Соловьев: Простите. Я тоже не знаю обычно, кто оказывается в судьях.

Итак, вы выслушали мнение наших уважаемых судей. О том, как проголосовали телезрители, мы узнаем прямо сейчас.

Голос за кадром: По результатам интерактивного голосования с большим перевесом победил Сергей Кургинян.

Результаты голосования:

Кургинян – 49072

Боровой – 9665

• понятие преступления против половой неприкосновенности
• арестовывать будущих преступников
• американскии cekc

Призрак бродит по Европе?

Алевтина Шевченко «Зеркало недели. Украина» №42, вчера, 19:20

*
*
*
*
*

Кадр из фильма «Михаэль», режиссер: Маркус Шляйнцер

Кадр из фильма «Михаэль», режиссер: Маркус Шляйнцер Фото Werner Herzog, Filmproduktion/Hessischer Rundfunk
Читайте также

* Психологическая страховка перед РАГСом «Зеркало недели. Украина» №42, 18 ноября 2011
* Осень, ты на грусть мою похожа… «Зеркало недели. Украина» №42, 18 ноября 2011
* В Швеции от гендерного равенства выиграли мужчины «Зеркало недели. Украина» №42, 18 ноября 2011
* Гендер в контексте предрассудков «Зеркало недели. Украина» №40, 04 ноября 2011
* Дети, скрытые от общества «Зеркало недели. Украина» №40, 04 ноября 2011
* «Школьная болезнь» — синдром дефицита внимания и гиперактивности «Зеркало недели. Украина» №37, 14 октября 2011
* Вгляжусь в тебя, как в зеркало… «Зеркало недели. Украина» №37, 14 октября 2011

Этот страх полностью изменил повседневность детства. Сегодня ребенка, несмотря на всеобщую оснащенность мобильными телефонами, редко встретишь самостоятельно гуляющим во дворе. А уж по улице или в парке и того реже. Теперь мужчина, долго стоящий возле детской площадки и наблюдающий за игрой детей, может заинтересовать службы правопорядка. Ныне, заходя в подъезд родного дома, ребенок набирает номер телефона родителей. Усиленный надзор за детьми призван защитить от посягательства педофилов. Распространенные страшилки педофильской темы питаются будничными тревогами и чувством вины матерей, работающих вне дома и оставляющих детей на попечение посторонних людей.

Педофилия в современном западном понимании связывается с противоправными действиями, суть которых состоит в насилии, понуждении, сексуальной эксплуатации, в сексуальных злоупотреблениях различного характера. Надо сказать, что в рамках европейской культуры границы возраста, позволяющие сексуальные контакты с детьми, значительно отличаются.

Возраст согласия

Чем более раскована общест­венная мораль, тем строже требования к добровольности и осознанности участия в «большом сексе». Половое созревание у подростков происходит неравномерно — у одних все его признаки проявляются уже в 11 лет, у других — не всегда и к 17. Секс — один из маркеров социальной взрослости для подростка, причем один из наиболее доступных, и именно это делает его таким привлекательным.

Но закон не терпит полутонов. В большинстве стран закон определяет так называемый возраст согласия. У наших депутатов тоже наконец дошли до этого руки — внесен на рассмотрение закон о 16-летнем барьере для желающих заняться сексом с несовершеннолетними. Кому принятие закона о возрасте согласия кажется формальной суетой, представьте себе, что ваш, к примеру, 18-летний наследник любого пола встречается с 17-летним партнером. Я намеренно не указываю пол, хотя, конечно, чаще в ситуации риска уголовного преследования оказываются мужчины. По сущест­вующему до сих пор законодательству такой риск есть, и очень многие получали жестокое наказание.

По данным опросов, в настоя­щее время в 16-летнем возрасте в среднем ведут половую жизнь треть лиц женского пола и почти половина — мужского, при этом отмечается постоянное снижение возраста полового дебюта. Во всех странах законы более лояльны к отношениям между сверстниками. В Норвегии любовников нельзя обвинить, если они на одной ступени «по возрасту и развитию». В Австрии и Португалии можно официально заниматься сексом с 14 лет, но если одному из детишек уже стукнуло 16, его обвинят в том, что он воспользовался незрелостью и наивностью партнера. В Германии тинейджеры вполне законно могут предаваться сексуальным утехам с 14 лет. Правда, если один из партнеров перешагнул 18-летний рубеж, то лучше ему заглядываться на тех, кто старше 16, иначе он будет обвинен в принуждении и использовании ситуации. В сексуально передовой Голландии возраст согласия — 12 лет. Интерес­но что, по результатам национального опроса учащейся молодежи 2010 года, средний возраст начала половой жизни у подростков составляет 14,9 года.

В пояснительной записке к законопроекту о возрасте согласия украинские законодатели отмечают, что нелогично преследовать лиц за растление детей до 16-ти, а за половые отношения — до 18-ти. Формулировка же «лицо, достигшее половой зрелости», и вовсе оставляет огромные зазоры для разночтения нашей не слишком справедливой украинской Фемиды.

Портрет педофила

Подвыпившая американка приставала к подростку: положила его руку себе на грудь и предложила заняться сексом. Подроб­ностей она не помнит: была слишком пьяна. Срок заключения, который она получила, был бы намного меньше, чем если бы она избила или, говорят эксперты, даже убила подростка. В США борьба с педофилией приняла угрожающие потерей здравого смысла формы и размеры. Украинскому обществу также известны попытки использовать педопанику для политической и социальной дискредитации.

Но исследования и в самом деле показывают, что сегодня сексуальные преступления против детей имеют тенденцию к рос­ту. Зачастую педофильные действия совершаются зрелыми или пожилыми мужчинами, а объектами этих действий чаще являются девочки, чем мальчики. Взрослые педофилы соблазняют сладостями, деньгами и прочими благами, рассказами об интимных отношениях, демонст­рируя порнографические фотографии и фильмы, свои половые органы, прибегают к ласкам, поцелуям, односторонней или взаимной мас­турбации, петтингу. Порно­графия с участием детей может быть направлена педофилом на то, чтобы убедить ребенка, что сексуальные действия взрослых по отношению к детям социально приемлемы.

Изредка агрессивные педофилы могут быть склонны к садизму. Подростки мужского пола легче вступают в эмоциональный и половой контакт с педофилами, чем девушки. Среди педофилов преобладают неудачно женатые мужчины. Среди пожилых чаще встречаются одинокие и уже страдающие половыми расстройствами люди. Но бывают и подростки-педофилы. Они обычно используют угрозы, запугивания своей жертвы, склонны причинять жертве телесные повреждения, импульсивны, употреб­ляют токсические вещества. Факторами риска, предрасполагающими подростков к совершению сексуальных преступлений против детей, считаются социальная изоляция и недостаток образования.

Среди педофилов преобладают гетеросексуалы, при этом некоторые из них предпочитают взрослых сексуальных партнеров, но выбирают детей, потому что они доступны и уязвимы. Большинство жертв — девушки, при этом чаще педофил является их знакомым или соседом. Извращенцы, осуществляющие гомосексуальные действия с мальчиками, в большинстве случаев являются незнакомцами.

Педофилы чаще являются неагрессивными экстравертами, инфантильны, в более чем половине случаев — алкоголики. По сравнению с другими группами сексуальных преступников, среди них отмечается самый высокий процент происхождения из интеллигентной среды.

Есть мнение, что педофилы склонны устраиваться на работу, связанную с общением с детьми и подростками. Поэтому педагоги мужского пола оказываются в повышенном риске ложных обвинений и явного недоверия. В повышенном риске стать жертвой сексуальных злоупотреблений со стороны педофила находятся воспитанники школ-интернатов, приютов. Не только учителя, но и врачи могут совершать со свои­ми пациентами незаконные сексуальные действия. Проблема педофильных действий не обошла даже церковь. Встречаются случаи, когда подростки сами активно ищут сексуальных контактов со старшими по возрасту. Причинами могут быть раннее психосексуальное развитие, любопытство, желание получить новый опыт, поиск старшего друга, покровителя, эмоционального контакта и душевного комфорта, получение материальной выгоды, а также криминальные мотивы (воровство, шантаж). Известны случаи ложных обвинений в педофилии людей, случайно оказавшихся в поле зрения обвинителей. Это могут делать искренне заблуждающиеся родители, а также и сам ребенок, повторяющий то, что хотят услышать взрослые, фантазирующий или шантажирующий. На это тоже не стоит закрывать глаза.

При обследовании осужденных за развратные действия установлено, что подавляющее их большинство в детстве сами подверглись сексуальным злоупот­реб­лениям. «Я думал, все этим занимаются, только рассказывать об этом не принято», — такое я услышала от взрослого мужчины, у которого с 13 лет была многолетняя связь со взрослой женщиной, близкой родственницей. Они искренне считают это неизбежной, нормальной частью детства. Есть мнение, что и репрессии воинст­вующего пуританства, подавляя сексуальность, оказывают психопатологизирующее влияние на личность, порождая в ней асоциальные сексуальные потребности.

Угрожающий термин «химическая кастрация». Закон о ее принудительном введении наши депутаты пока отвергают, хотя это всего лишь введение осужденному инъекций, временно снижающих уровень тестостерона. Подобная мера применяется в Швеции, Германии, Дании, Соединенных Штатах и снимает симптомы социально неприемлемого полового влечения.

Теоретически педофил может обратиться за врачебной или психологической помощью. Но неумолимый закон ведь может позволить допросить любого врача или психолога и получить от него сведения, в принципе, являющиеся предметом профессиональной тайны. Отсутствие анонимности и репрессивные меры, применяемые обществом, ведут к нежеланию этих людей решать свои проблемы.

Защитить ребенка

Всем маленьким детям следует объяснить простыми словами, что есть взрослые, которые «немного не в себе» — они хотят обнимать и целовать незнакомых детей. Нужно сказать, что таких людей немного, но их следует избегать. После подобного предуп­реждения ребенок будет знать о возможности таких сексуальных приставаний, но, с другой стороны, не будет ожидать секс-манья­ка за каждым кустом. По­яс­няющее предупреждение минимизирует эмоциональные и психологические последствия, если такой контакт случится.

Конечно, сейчас родители, особенно в больших городах, предпринимают огромные усилия, чтобы дети всегда были под контролем и вне зоны возможного контроля растлителя, а возможно, похитителя или даже насильника и убийцы. Тем не менее не стоит запугивать ребенка, ужасные подробности, почерпнутые из газет, взрослые могут оставить при себе.

Попытки укрепить семью путем разжигания подозрительности к незнакомцам могут приводить к тому, что дети остаются беззащитными перед внутрисемейным физическим и психологическим насилием. Проециро­вание сексуальной угрозы на педофильного монстра отвлекает взрослых от того, чтобы учить детей тонким навыкам любви, основанной на доверии, и в то же время на умении разбираться в людях. В конечном счете дети становятся более зависимы от взрослых и потому более уязвимы. Также стоит помнить и о том, что, раздувая педопанику, мы поневоле увеличиваем мотивацию «запретного плода» для психологически неустойчивых и сексуально несформировавшихся людей.

Если сексуальные преступления, совершаемые против детей незнакомцами, случаются редко, то инцест — часто. Исследования подтверждают то, о чем и так можно догадаться: что худшее опустошение в ребенке производит не секс сам по себе, а предательство фундаментального доверия ребенка и полное нарушение границ его личности. Инцест качественно отличается от секса с неродным взрослым и почти неизбежно гораздо хуже.

Природа социально общепринятого понимания детской позиции такова, что ребенок чаще ощущает себя объектом, чем субъектом: не он делает, а с ним что-то делают или его побуждают делать то, что нужно взрослым или кажется им правильным. Детская позиция — это жизнь в статусе организма, а не личности. Это позиция жертвы, ограниченной ответственности, эмоционального потребления, это непривычка думать и работать, повышенная эмоциональность, любовь к развлечениям, пресловутый принцип удовольствия. Много ли надо взрослому, чтобы чем-то соблазнить такого зависимого, несамостоятельно мыслящего, ориентированного на слепое послушание ребенка? Особенности общепринятых моделей воспитания таковы, что ребенок играет подчиненную по отношению ко взрослому роль и не способен устанавливать границы и влиять на поведение взрослого. Тот же закон предполагает, что ребенок до совершеннолетия неспособен сказать «нет» любым поползновениям взрослого на свое тело. Считается, что ребенок слишком мал, чтобы понять, чего он на самом деле хочет.

Сексуальный контакт взрослого с ребенком в той или иной мере всегда носит характер принуждения. Вопрос о детской сексуальности, впервые поднятый Фрейдом, звучит неоднозначно, а часто тревожно и пугающе для многих людей. Некоторые организации, пытающиеся легализовать педофилию, обращаются именно к понятию детской сексуальности, указывая, что в тех исключительных случаях, когда половой контакт не навязывается, а происходит при желании ребенка, вред практически исчезает. Но этот аргумент невозможно принять в силу уже указанной особенности детской психологии — полной зависимости от взрослых, общепринятой для нашей культуры. И именно в области ограничения власти взрослых над ребенком есть огромные резервы для настоящей защиты наших детей от поползновений педофилов. Мы можем обучить молодых избегать потенциально эксплуататорских отношений. Когда мы перестанем думать о детях и подростках как о недостаточно способных, знающих и понимающих, это станет отправной точкой другого обращения с их сексуальностью.

• бойлаверы
• престарелый педофил
• пороховщиков педофил

ОХОТА НА ПЕДОФИЛА

В своей запрещенной книге «Апгрейд обезьяны» (теперь она называется «Венец творения») я описал реакцию стада обезьян, третирующих своего сородича, на коего указал пальцем вожак. Визги, щипки и шлепки, бросание в бедолагу веток и дерьма… Воодушевляющее объединение и консолидация вокруг общего врага! Травля… Таковы приматы. Таков народ.

Видимо, порой быдлу нужен хворост для истерии. Видимо, периодически быдлу необходим какой-нибудь фашизм, чтобы начесать свою животную обезьянность. Нужен какой-то враг, которого можно совместно травить, сплотившись и сладко трепеща от этого чувства стадности – и одновременно страшась, как бы не ткнули пальцем в тебя.

Можно травить евреев, как это было при черном фашизме в Германии. Можно искать тайных врагов народа и вредителей, как это было при красном фашизме в СССР. Можно вынюхивать везде коммунистов и писать на них доносы, как это было в США в эпоху маккартизма. Можно охотиться на ведьм, как это было в Средневековье… И тогда в помешанном на поиске тайного врага обществе вспыхивают многочисленные судебные процессы, растет градус ненависти и ширится река доносов, а количество врагов народа в процентном отношении переваливает все разумные рамки.

Эта разливающаяся по всему обществу истерия бешенства имеет те же корни, что и пляска Святого Витта (истерическая хорея). Подобные истерические эпидемии периодически прокатываются по странам и континентам. То тишь да гладь, а то вдруг раз – и все начинают искать какого-то замаскированного врага, в уголках народных ртов появляется пена, словно у Кургиняна в «Историческом процессе», брызжет слюна плебейской ярости… Мы знаем много таких случаев. И сейчас перед нами разворачивается одна из таких истерий. Поиск педофилов.

Педофилы кругом! Нужно быть внимательными! Нужно искать педофилов со всей тщательностью! Педофилы хитры и коварны! Они угрожают нашим детям! Расстреливать! Кастрировать! Всмотрись в себя! Необходимо по капле выдавливать из себя педофила! А не педофил ли твой сосед? Ты уже донес на него?..

Эта истерия пришла к нам из США. Из пуританской страны с задавленной сексуальностью, где слово «секс» прочно ассоциировано со словом «грязь» («грязные игры» и пр.) Из закомлексованной страны, где охота на педоведьм давно уже вышла за рамки не только здравого смысла, но и гуманизма. Что естественно: всякая истерия и охота на врагов народа приводит к репрессиям невиновных. США не явились исключением. Вот вам история, которую напомнил один из посетителей моего блога, живущий в Америке:

«…был как-то один интересный случай в США, по которому даже сделали фильм. Женщина-фотограф сфотографировала свою дочь среднего школьного возраста, трогающую свой сосок или что-то в этом роде. Работница конторки, печатающей снимки, заметила этот снимок и пришла к выводу, что здесь имела место сексуальная эксплуатация несовершеннолетних, о чем и сделала донос в органы. В результате женщину судили, и ей с бол ьшим трудом удалось избежать тюремного срока. Собственно говоря, такого рода случаев известно немало.»

Таких случаев действительно немало. И не все попадают в кино… 18-летняя девчонка, переспавшая со своим практически сверстником – 17-летним парнем, теперь зафиксирована на сайте опасных педофилов и подвергается всеобщей травле, размышляя о самоубийстве… Как отмечают наблюдатели, «В США за фотографию обнаженного 17-летнего человека можно отправиться в тюрьму на срок в два раза больший, чем за попытку его убить, и на в четыре раза больший, чем за нанесение ему тяжких телесных повреждений, повлекших смерть.» Здесь могут сломать жизнь любому, попавшему под колеса равнодушной карательной машины: в ФБР людей, занятых борьбой с детской порнографией, в два с лишним раза больше, чем занятых обеспечением национальной безопасности. И им нужно что-то делать, чтобы оправдать свое существование. Поэтому число зарегистрированных в США сексуальных преступников превышает уже население многих крупных городов. А что вы хотите? Паника! У нас с той же тщательностью искали таинственных «вредителей», которые подбрасывали песок в буксы, гайки в станки и стекло в масло. Педофилы кругом и их число растет! Нашествие! Будь осторожен, товарищ!..

В реестре сексуальных преступников Америки и Европы, куда перекинулось пламя педоистерики, числятся даже совсем маленькие дети , занесенные туда за проявления здоровой детской сексуальности, навроде игры в доктора. А детям из первых и вторых классов предъявляются обвинения в «сексуальных домогательствах» и «сексуальных злоупотреблениях». Так у детей вместо естественного развития сексуального чувства развивают тяжелые комплексы и неприятие одной из самых светлых и чувственных сторон человеческой жизни. Известны случаи, когда дети привлекались к ответственности за то, что производили «детскую порнографию» со своим собственным участием (фотографировались голыми), их при этом обвиняли в «самоэксплуатации». Эти дети порой подвергаются принудительному лечению методами, в том числе электрошоковой терапии, которые применялись в середине ХХ века для “лечения” гомосексуалов и сумасшедших.

Количество сломанных судеб растет. В США уже существует организация людей, типа нашего «Мемориала», только объединяет она не жертв политических репрессий, а жертв драконовских судебных решений, возникших на ровном месте. Впрочем, почему «не политических»? Педофилия за Западе давно уже политика. Так же, как и анекдоты в сталинском СССР.

Если вы думаете, что в России эта истерия проходит в более легкой форме, то ошибаетесь. Я говорил, что любая охота на ведьм приводит к тому, что невиновные страдают больше виновных. Дело Макарова, получившего 13 лет тюрьмы из-за плохо вымытой пробирки, тому подтверждение. В его деле не было никаких прямых доказательств вины, одни косвенные, да и то противоречивые. Но волна истерии захлестнула судейских. Настолько, что после вынесения приговора председатель Мосгорсуда Ольга Егорова призвала детского омбудсмена Астахова отнять дочь у матери, которая посмела защищать своего мужа. Подумаешь, что она считает его невиновным. Ведь развернута общественная кампания против педофилов! И значит, она должна была отречься от мужа! Разве сумеет такая женщина воспитать свою дочь в духе необходимой ненависти к педофилам? Отнять дочь у врага народа! Государство воспитает…

Число врагов народа во время истерической кампании должно расти в разы – это главный признак охоты на ведьм. Так и есть. Первый заместитель руководителя фракции «Единая Россия», член комитета Госдумы по охране здоровья Татьяна Яковлева озвучила следующие цифры: за последние шесть лет количество педофилов у нас выросло… угадайте на сколько процентов? Ни за что не угадаете! На 2000%. Повторяю: на две тысячи процентов! Причем, рост, экспоненциальный, то есть взрывной – год гот году педофилов становится все больше, словно с ними и не развернута самая непримиримая борьба: по сравнению с прошлым годом, в 2011 году число педофилов увеличилось в 2,5 раза. Широко шагает страна в светлое будущее! Скоро непедофилов уже вовсе не останется. Половина страны будет сидеть, а другая половина охранять. А потом местами будут меняться.

Это заставляет задуматься, не правда ли. Что происходит? Вообще-то педофилия – довольно редкое психическое отклонение, которое отнюдь не передается воздушно-капельным путем. Откуда же такой взрывной рост? Очень просто – расширяющиеся круги на воде захватывают невиновных.

Если все вокруг говорят, что кругом кишат педофилы, если все вокруг днем с огнем ищут их, то удивительно ли, что находят? Вот вам реальная история. Рано созревшая девочка 13 лет сожительствовала с мальчиком-ровесником. Потом с другим. Потом с третьим… Шестым у нее оказался 17-летний парень, коему вскоре исполнилось 18 лет, а это возраст, с которого наступает уголовная ответственность по данной статье. И мамашка девочки, которой к тому времени уже стукнуло 15, выместила на нем всю свою злобу на дочь и все свои ошибки в воспитании, накатав заяву в милицию. Парень сел по педофильской статье. А не было бы этой шумной кампании, мамашке из рабочего квартала и в голову не пришло б катать заяву. За что посадили парня? А ни за что. Кампанейщина…

Моя жена работает в школе. И дотуда уже поиск врагов народа докатился. Зараженные истерией родители бдят и вовсю «сигнализируют». 70-летняя завуч школы легонько шлепнула по заднице ученика: «Ну-ка, не хулигань, иди в класс!» Родители пишут тревожную телегу: а не педофилия ли?.. Ученик 10 класса в «Контакте» вступает в переписку с учителем английского, выясняя какие-то непонятки по дополнительным занятиям. Встревоженная мама, узнав об этом, прибегает в школу: «Мой сын переписывается с учительницей! Знаю я эти штуки. Я бы хотела на нее посмотреть! Что за фифа такая охмуряет моего мальчика?!.» Участившиеся доносы от простых граждан – еще один типичнейший признак общественной истерии. Вот откуда взрывной рост – из стукачества.

Еще одним аналогичным и не менее ярким признаком являются клятвы и оправдания. Вот в Думе происходит голосование по «педофильскому» закону, ужесточающему наказание за связь с несовершеннолетними. И двое депутатов почему-то воздерживаются. Тут же выясняются их фамилии и начинаются вопросы: а почему? Они оправдываются: да мы просто кнопки перепутали. Люди боятся не только возражать и даже воздерживаться, они считают необходимым оправдываться – а то не дай бог заподозрят в недостаточной ненависти к педофилам. Ведь ненависть во время истерических кампаний нужно всячески демонстрировать, расхаживая с плакатами и требуя лютой смерти врагам народа.

Может возникнуть вопрос: есть преступления гораздо более опасные, чем педофилия и гораздо более распространенные – те же убийства, например. Почему же общественное мнение шизанулось именно на почве педофилии? Ах, не спрашивайте! Психические эпидемии не имеют рациональных объяснений.

А педоистерия, между тем, продолжается. Известная депутатка и педоистеричка Елена Мизулина из «Справедливой России» готова бороться с педофилами до самого конца – пока всю страну не изведет на корню. Даже президент вынужден был что-то брякнуть о химической кастрации педофилов.

Вы хотите кастрировать 18-летнего Ромео, переспавшего со своей 16-летней Джульеттой? А вы умом не тронулись?.. Или вы хотите кастрировать только настоящих педофилов, типа Чикатило? Вы полагаете, это поможет уберечь детей, лишив педофила потенции? Истинному педофилу не нужна эрекция, его болезнь сидит в мозгах, а не в члене. Чикатило, как известно, был полным импотентом. И отсутствующую эрекцию он заменил ножом. Психологи говорят, что больной на голову псих мстил таким образом миру за свою импотентность. Вы хотите, чтобы таких мстителей стало больше?

И нужно наконец научиться отличать опасную педофилию от надуманной. Когда речь идет о людях, которые насилуют малолетних детей – это одно, и тут все ясно: сажать надолго. И совсем другое дело, когда речь идет о половых контактах с формально несовершеннолетними, но уже сексуально зрелыми людьми. Во многих штатах Америки, например, возраст согласия 18 лет. Это форменный идиотизм. О какой педофилии и психологическом вреде такому «ребенку» может идти речь?

«Я был бы счастлив, если бы мне лет в 14 или 16 дала какая-нибудь взрослая тетка лет 18-20!» – мечтательно закатив глаза, сказал один мой знакомый. И я бы был счастлив. Более того, это послужило бы предметов гордости и хвастовства! В такой ситуации от «педофилии» не вред, а сплошная польза. Знаете, как лишился девственности знаменитый режиссер Феллини? Когда ему было лет 14 или 16 отец взял его за руку и повел в публичный дом к опытной проститутке. Точно также поступали до революции во многих российских аристократических семьях. Это нормально. А сейчас и проститутку эту, и папу Феллини привлекли бы к уголовной ответственности. За что? Не «за что», а «потому что». Истерия…

В США преследуют и третируют сексологов, посмевших сказать об истерически преувеличенном вреде педофилии. И немудрено, если 74% американских обывателей утверждают, что будут поддерживать самые суровые меры по борьбе с педофилией, «даже если в их пользу не будет иметься никаких научных доводов.» В России жертвой антипедофильской истерики стал ученый-сексолог Г. Дерягин, которого турнули с преподавательской работы за объективное констатирование в одной из своих книг простого, как мычание факта: анонимные опросы свидетельствуют, что не всегда контакты взрослых с подростками наносят тем психологическую травму, нередко подростки воспринимают эти контакты положительно. Но раз существующая доктрина требует, чтобы от педофилии был сплошной вред, к черту науку!..

«С какого же возраста разрешить детям сексоваться? – Можете спросить вы. – С пяти лет что ли?» Природа подскажет. Ее не обманешь. И при чем тут формальные ограничения? Возраст согласия в разных странах установлен разный. В Германии, Австрии, Венгрии, Португалии и пр. – 14 лет. В Испании – 13 лет. В России, Молдавии, Либерии и пр. – 16 лет. В Тунисе – 20. Где истина? На мой взгляд, она в старом советском УК, который запрещал половые сношения с «лицом, не достигшим половой зрелости», то есть с «настоящими детьми». И в каждом случае проводилась экспертиза. Причем, в понятие половой зрелости входит не только физическое созревание, но и психо-эмоциональное.

А то ведь доходит уже до откровенных маразмов. Подвергаются преследованию уже не только сама «педофилия» и детская порнография (что правильно), но и всё отдаленно схожее с этим, например, семейные фотографии голых детей. В Австралии, скажем, запретили участвовать в порносъемках артисткам с маленькой грудью, потому что они похожи на малолетних. А ведь, по уму, такие съемки нужно только поощрять, – чтобы у людей, склонных к педофилии, был хоть какой-то способ удержаться в рамках закона: пусть онанируют на картинки, а не «выходят на охоту». Аварийный клапан всегда должен быть. Но нет. В захлестнувшей мозги педоистерике вычищается все подчистую. Даже во вред здравому смыслу. (Иррациональное поведение, кстати, тоже есть характеристика социальной истерии).

Вот вам история… Лондонская галерея современного искусства Tate Modern открывает выставку наиболее ярких представителей поп-арта. Разгорается страшный скандал. И разгорается он из-за одной малюсенькой фотографии 35-летней давности (когда еще в мире не было педоистерии). Фото изображает 10-летнюю голую девочку в ванной комнате с мочалкой в руке. Что тут начинается! Сразу несколько английских организаций по защите прав детей выражают свой протест. Зачем? Они хотят защитить снятую 35 лет назад «девочку», которой дано за сороковник? Защитники заявляют, что «…размещение такой фотографии на выставке привлечет к выставке педофилов.» И что? Ну, придут несколько педофилов на выставку. Ведь где-то им ходить все равно надо, почему бы не по выставке?.. Но логика спит, когда бушуют истерические страсти.

Аналогичные скандал разгорелся не так давно и в Австралии. В Сиднее открылась выставка фотографий Билла Хенсона, где были обнаженные дети. И тут же закрылась, потому что полиция изъяла экспозицию. В ответ на это журнал Art Monthly в знак протеста опубликовал на своей обложке снимок шестилетней обнаженной девочки, сидящей перед картиной, на которой красками написан пейзаж. Как сказал главный редактор, они сделали это для того, чтобы «узаконить наготу и детство в качестве тем для искусства». Тут уж дело дошло аж до премьер-министра, который выразил свое возмущение публикацией. И заявил, что «дети не в состоянии сделать осознанный выбор о том, хотят ли они сниматься голыми.»

Но ведь дети не в состоянии сделать и осознанный выбор о том, что они хотят сниматься одетыми! Однако, их почему-то снимают одетыми! Это ли не эксплуатация несознательных чад в своих целях взрослыми?.. Австралийские журналисты кинулись к изображенной на фото девочке с вопросами, не чувствует ли она себя жертвой сексуальной эксплуатации, но та слов таких не знала и заявила, что это фото – ее любимое. Что ж, дети здоровы – до тех пор, пока взрослые не внесут им в голову свои комплексы.

И я вот думаю, с каких это пор обнажение у нас стало аморальным? Куда ушли традиции античности и Возрождения? Откуда повылезло столько людей, для которых ненавистна сама мысль о том, что под одеждой люди – голые?.. Этих людей порождает общественная истерия – весьма опасный пожар, пламя которого, будучи раздутым, начинает губить невиновных и отравлять атмосферу в обществе.

Конечно, человечество опомнится, когда педоистерия схлынет, унеся вместе с собой тысячи искалеченных судеб. А пока ваше собственное младенческое «голенькое» фото шестидесятых годов, размещенное в вашем же блоге, может послужить основанием для закрытия вашей странички по «педофильским признакам». И вообще мой вам совет: сожгите свои семейные альбомы от греха, а то, не дай бог, донесут соседи, и у вас отнимут детей за то, что вы их растлеваете такими вот снимками…

Александр НИКОНОВ

• возраст согласия
• учительница попала под суд
• психиатор по криминалист